Юм за 90 минут

Кант прочел Юма и сказал, что этот опыт пробудил его «от догматического сна». В результате Кант создал всеохватывающую систему, крайне любопытную и содержательную. За ним шел Гегель, породивший величайшего философского динозавра — метафизическую систему, настолько обширную и сложную, что она была выше понимания простых смертных. Ницше считал, что такие претенциозные попытки в состоянии породить только нечто нежизнеспособное. Сам он говорил, что «в одной странице Юма больше смысла, чем во всех работах Гегеля».

Эпистемология, изучающая основы познания, считалась многими ядром философии. До Юма эпистемология была развивающейся областью, из которой вырастали всевозможные теории. На них были основаны поражающие воображение системы, ставшие гордостью философии. Это был самый продаваемый продукт: система, которая объясняет все. После Юма он резко подешевел. Юм показал, что создание философских систем невозможно. Однако в природе самой философии заложен интерес к невоз-
можному. В эпоху, последовавшую после смерти Юма, немецкие философы создали самые великие из известных людям философских систем.

На самом деле Юм указывал на недостаточность человеческих возможностей в отношении знания.
Мы думаем, что знаем многое, но на самом деле, многое из нашего знания является только предположением. Надежным — но тем не менее предположением.
Эта позиция, как ни странно, очень близка к сегодняшней ситуации в науке, когда научная истина вышла далеко за рамки достоверности или здравого смысла. Мы верим в истины науки, которые говорят нам о том, что стремительный поток субатомных частиц проносится сквозь нашу Землю, тени антиматерии преследуют нас на каждом шагу, а кривая пространства может перенести нас в прошлое. И все же мы продолжаем жить во Вселенной Ньютона, в которой яблоко падает по закону гравитации на уютную лужайку реальности. Сегодня та истина, в которую верит наука, покажется обычному человеку не менее бессмысленной, чем философия Юма.

Его философские идеи начали формироваться, и он задумал создать единую философскую систему. Теперь законы «казались ему тошнотворными», и постепенно он решил отказаться от изучения права.
Решение далось не просто. Оно означало отказ от профессиональной карьеры и шанса заработать какие-то деньги. Долгая внутренняя борьба по поводу этого решения привела его к нервному срыву.
Юм вернулся в Найнвеллс, но его выздоровление было лишь частичным. Между приступами депрессии он продолжал развивать свои новые идеи. Несколько раз вызывали местного доктора, который пришел к выводу, что Юм страдает от «болезни ученых». Ему был прописан курс «горьких и антиистерийных пилюль». Также врач посоветовал ему выпивать пинту красного вина каждый день и регулярно заниматься физическими упражнениями в форме продолжительных прогулок верхом.