Цитаты из книги Кровь бедняка

Нет на свете такого человека, который с уверенностью мог сказать о себе, кто он

По неписанному закону, непременно должны существовать богатые детки, самим своим рождением и воспитанием обреченные так никогда и не узнать, что такое бедность. Было бы менее бесчеловечно их ослепить или оскопить, чтобы они не наплодили таких же чудовищ.

Буржуа любит говорить: «Я не хочу умереть как собака». Позволительно спросить себя: почему человек, живший как свинья, не желает умереть как собака?

Нет на свете ничего, что бы я так изрыгал, как пессимизм, который разом совмещает все возможные формы бессилия: бессилие ума, воли, сердца, почек и желудка. Если бы я имел честь командовать во время войны, я бы расстрелял пессимистов, как расстреливают шпионов и дезертиров. Я уважаю лишь безмерное мужество, и я — я никогда не признаю себя побежденным!

Известно, например, что по мановению руки почтенных британских или американских дельцов в определенной точке земного шара может воцариться голод, приносящий им немалый доход.

Кровь и плоть бедняка — единственная пища, способная напитать богатого, чья сущность — отрава и гниль. Поэтому богатый, пожирающий бедного, удовлетворяет потребности своего организма — эта пища ему по вкусу, и он просит добавки. Его дети укрепляются соками бедняка, а его кухня снабжена экстрактом бедняка.

Ложь, воровство, отравление, сводничество, проституция, измена, святотатство, отступничество — весьма почтенные ремесла, если занимаешься коммерцией. «Расстилайся перед клиентом, — говорила однажды в моем присутствии хозяйка кафе одному из официантов. — Всегда расстилайся, когда занимаешься торговлей». Это предписание, вернее сказать, заповедь, которая в иных обстоятельствах была бы пределом низости, звучала как прорицание или как заклинание.

Между мертвецами нет никакой разницы,разве что богачи,раздутые от излишеств смердят хуже.

Когда он уверяет вас, что смотрит на жизнь по-философски, это всего лишь означает, что он набил брюхо, что у него бесперебойное пищеварение, что бумажник у него пухлый, как и положено, и следовательно, на все остальное ему наплевать, как на сороковой год.

Идолопоклонство — это предпочтение видимого невидимому.

Нет на свете такого человека, который с уверенностью мог бы сказать о себе, кто он. Никто не знает ни своего предназначения в этом мире, ни того, к чему ведут его действия, его чувства, его мысли; кто ему ближе всех среди людей и каково его истинное имя, его нетленное имя, записанное в Книге Света. Ни император, ни простой грузчик не знает ни своей ноши, ни своего венца.

— Я ведь не заставляю вас обращаться ко мне, — говорит ростовщик, живущий в каждом торговце.

— Разумеется, сукин сын, меня вынуждаешь не ты, а непреодолимая нужда, и ты это отлично знаешь.

— У тебя сто миллионов, но достаточно легкого дуновения, и ты наг, как червь. У тебя не останется ничего, совсем ничего, не сомневайся. В единый миг, прекрасная дама, вы обратитесь в падаль. У ваших дверей стоял бедняк, вашим ангелом заклинавший вас помочь ему славить Господа, и вам это ничего не стоило. Но вас, верно, ждали у другой дамы, и ваше ландо чуть не раздавило его.

Богатым невдомек, что и бедным положены свои утешения и утехи. Им не по себе от одной мысли, что неимущий отведает табаку или кофейку. И они правы, сами того не ведая, ибо бедные страдают вместо них. Но у богатых остается своя награда — награда страшная, ибо настанет их час в неизреченных муках искупить до последней крупицы свое человекоубийственное богатство, и они увидят, как на них надвигается гора людских страданий!

Вот миллионер без всякого проку для себя хранит или в один миг тратит на пустую прихоть то, что полвека или того больше было безнадежной мечтой бедняка. Только во Франции таких сотни — для этого не обязательно обладать миллионами. Всякий, кто владеет чем-либо сверх необходимого для его материальной и духовной жизни, уже миллионер, а значит должник тех, кто ничего не имеет.

Кровь бедных — это деньги.

Богач — неумолимый зверь, и остановит его лишь коса или заряд картечи.

Если нам не хватает денег, это значит, что деньги были бы для нас пагубны.