Цитаты из книги За гранью разума

И почему человек так тоскует по прошлому? Ведь знает же он - знает даже тогда, когда тоскует, - что осенней листве никогда уже не пламенеть так ярко, как однажды утром тридцать лет назад, что ручьям никогда уже не бывать такими чистыми, холодными и глубокими, какими они помнятся с детства, что по большей части картинки такого рода остаются и останутся привилегией тех, кому от роду лет десять.

— Нет, Ма, — сказал мужчина. — Смитов множество. То, что человека так зовут, не означает, что он наш родич. Но, — добавил он, — мне кажется, что это счастливое совпадение имен указывает на возможность выпивки.

Жизнь человека стала слишком уж сложна. Мы производим ужасное количество вещей. Может, наша жизнь не хуже, чем была раньше, но она не становится лучше.

– Вот мы сидим, – разглагольствовал он, – устроились, как клопы за печкой, и ни черта нет у нас никаких дел, кроме как сидеть и пить помаленьку и болтать по-дружески, и наплевать нам, сколько времени прошло и который час. Время, – добавил он поучительно, – наш лучший друг, если мы умеем им распорядиться, и наш худший враг, если мы позволяем ему распоряжаться нами. Большинство из тех, кто живет по часам, несчастные существа. Если живешь по солнцу, тогда другое дело.

Человек строит не только руками – он строит и разумом, причем, по-моему, прочнее и не совсем так, как можно было бы предположить.

Большинство подонков, что попадаются нынче на каждом шагу, стали такими оттого, что у них не находилось времени посидеть. Они все торопятся, все бегут и воображают, что бегут к какой-то цели, а на самом деле бегут от самих себя.

В волках есть некое качество, не присущее ни одному другому зверю. Какой-то глубинный инстинкт из отдаленного прошлого бросает нас при виде волка в дрожь, понимает волосы дыбом. Вот перед нами непримиримый враг, убийца столь же жестокий и беспощадный, как и сам человек. В нем нет ни крупицы великодушия, он коварен и изобретателен, жесток и неумолим. Между ним и человеком нет и не может быть перемирия - взаимная вражда тянется слишком долго.

-Это ведь прямо счастье, что ты заглянул к нам. Новый человек, с которым можно потолковать, такое выпадает нечасто. Мы с матерью по вечерам сидим и глядим друг на друга. Молча сидим. Мы уже столько лет говорим друг с другом, что давно выговорились.

— Знаю, — согласился он. — Знаю, но все равно я не понимаю вас, людей. Большую часть времени вы стремитесь перегрызть друг другу глотки или воткнуть нож в спину товарищу, стараетесь взобраться по телам других, а потом вдруг становитесь такими благородными, жалостливыми, что можно заболеть.

– Знаю. Она твердит, что они отверженные и неимущие. Еще одно любимое ее словцо. Тебе понятно, что это за неимущие? Это те, кто не сумел ничего нажить. Да никаких неимущих не было бы в помине, если б каждый работал на совесть и имел хоть каплю здравого смысла. Да, конечно, в правительстве обожают болтать о неимущих и о том, что мы все обязаны им помогать. Только если бы правительство пожаловало сюда да полюбовалось на кое-каких неимущих, то сразу смекнуло бы, отчего они такие, какие есть…

Ваши писатели, художники, сценаристы, – в общем, те, кого вы именуете творческими людьми, – высиживают, высасывают из пальца своих чокнутых персонажей, эти немыслимые интриги, а мы повязаны их бреднями, нам и отдуваться.

Временами совершенно перестаю вас, людей, понимать. По большей части вы норовите перерезать друг другу глотку, воткнуть нож в спину ближнему и через его труп лезть дальше к тому, что у вас зовется успехом. И вдруг – полный поворот, и вы переполняетесь таким благородством и состраданием, что просто тошнит…

Вы сегодня можете иметь почти все, что хотите, но вы хотите все больше и больше. Заполняете свои умы вожделениями, не оставляя места самоанализу и не задумываясь о своих недостатках.

Все, чем располагает сегодня человечество, – это продукты мысли.

Я сидел, размышляя об этом снова и снова, и мысли грохотали в черепной коробке, как раскаты грома, и тем не менее ни к чему не приводили. Я даже не блуждал по кругу. Я просто дёргался туда-сюда, как чертик на верёвочке. Мне стоило немалых усилий оборвать чехарду безумных мыслей, и тогда я опять услышал журчанье, радостный и смешливый голос реки, бегущей по земле в величии своего волшебства.