Черный пудель, рыжий кот, или Свадьба с препятствиями

Есть снобизм богатых – он у всех на слуху, всем очевиден и понятен. Но есть и снобизм бедных. Плохо скрываемое презрение к тем, кто тратит деньги неправильно.

– Еcть хорoшее правилo, – сказaла Галкa. – Не надo расскaзывать, скoлько ты зарабaтываешь, во чтo веришь и c кем cпишь. А oни обo всем хoтят знать. Считaют, чтo имеют на этo полнoе правo! И мне за них зaмуж выхoдить, – пoдытожила oна.

"Чем плохи флегматики - никогда не угадаешь момент и направление отъезда крыши. Легко с холериками : пообщался пару месяцев и знаешь весь диапазон эмоциональных реакций. А этот через десять лет дружбы даст тебе лопатой в лоб , и будешь гадать, чем заслужил".

Есть у детей и котов такая особенность : быть повсюду, когда это не требуется, и пропадать, как только они становятся необходимы. Проходит годам к пятнадцати (лишь у детей, разумеется).

Муж был их бывший однокурсник, тоже выкинутый за борт на третьем курсе: плюгавенький длинноносый и косоглазый юноша невообразимо унылого вида. Ослик Иа-Иа рядом с ним показался бы агентом по продаже оптимизма и безудержной радости.

Маша однажды назвала его Питером Пэном, вечным юнцом, бегущим от взросления.«Черт его знает, – размышлял Бабкин, – что-то в этом есть. И выглядит пацаном, и ведет себя как дурак».

Но у Валерия Грабаря был свод правил, свой собственный джентльменский набор. Согласно этому кодексу чести благородного рыцаря, баба вышеупомянутого благородного рыцаря должна быть: а - сыта, бэ - весела и вэ - с сухими ногами.

Это просто семейный ужин, объяснила Галка. Ужин с торжественными речами – и не более. Вот такая у них традиция. Соберется человек десять, от самого старого патриарха до голопузой мелочи, все напьются, станут задавать дурацкие вопросы, а потом хором объявят, что отдают своего Олега в зубастую пасть, то есть, извините, в любящие руки

Он сломал невидимую ограду. Вырвался из сыромятных пут женского владычества. Удрал с пастбища в дикие прерии. До него подобное удалось лишь деду Пахому, впавшему к старости в маразм. На эту территорию женщинам прохода не было.

«Хочу пить – и пью! – орал Григорий. – Обретаю свободу!»
С алкоголизмом сталкивались и прежде. Но впервые он был возведен в ранг политической программы.
«Пить или не пить? – провозглашал Григорий. – Что за вопрос!»
И пил.