Цитаты из книги Подземный человек

При всем моем уважении, Ваша Светлость, какая разница, в каком мире он живет, если он достаточно реален, чтобы быть видимым?

Кошки чересчур высокого мнения о себе, и компания из них неважная. Они совсем не понимают шуток и вечно блуждают в собственных мыслях. Иногда я прихожу к выводу, что все кошки – шпионы.

Не много случается дней, когда вы достаточно уравновешенны, чтобы хладнокровно посмотреть на себя и спросить: «Во что я превратил свою жизнь?», но, похоже, часто мы предпринимаем такую оценку как раз в те дни, когда меньше всего склонны удовлетвориться ею.

В молодости я думал, что старость будет напоминать ощущения в конце долгого удачного дня: приятная усталость, что неизменно проходит наутро после хорошего сна. Но теперь я знаю, что стареть – значит постепенно обнаруживать, что твое тело – не более чем мешок неуемных болей. Старость – всего лишь плохая работа барахлящего механизма.

Для каждого из нас солнце движется по небу с разной скоростью. Для одних существ жизнь – череда летящих солнц. Для других есть лишь одно солнце, которому требуется целая жизнь, чтобы взойти и закатиться.

О, как чудесно быть яблоней – знать свое место в мире. Быть постоянным и в то же время плодовитым. Знать, для чего ты здесь.

Дети похожи на маленькие печки. Маленькие машины – вот что они напоминают – с почти неиссякаемым запасом топлива.

Медленно сползая в ванну … я размышлял, каким это образом люди могли сколько нибудь расслабиться до изобретения горячей воды.

Я осмелюсь заявить, что на самом деле большинство из нас почти ничего не знает о наших телах и о том, как они работают. Но, конечно же, эти важнейшие сведения должны быть доступны нам без того, чтобы вычитывать их в книгах. Самое меньшее, на что мы могли бы рассчитывать, приходя в этот мир, – это появиться вместе с полным руководством по себе. – Где руководство? Вот суть моего иска. – Где инструкции?

"Мне еще предстоит ужиться со своими голосами. Я выяснил, что, когда я подхожу ближе двадцати ярдов к другому смертному, его мысли начинают вторгаться в мои. Вчера я слышал, как фермер в Дербишире жаловался на свой обед. «Это мясо слишком жесткое», — сказал он."

"Написал Клементу записку. Когда-нибудь весь мир будет посылать друг другу записки. Наши карманы будут переполнены ими..."

Лишившись памяти, мы лишаемся самих себя. Без нашей истории мы уничтожены. Мы можем ходить, говорить, есть и спать, но на самом деле мы никто.

Ничто в этом мире не движется и вполовину так быстро, как слух с привкусом скандала. Не каждый ли из нас бывал иной раз виновен в повторении слов, которые лучше было бы оставить при себе. Однако для некоторых людей вести о чужом несчастье – будь они настоящими или чисто умозрительными – хлеб насущный, и ничто не радует их больше, чем расточать свои дни, дуя в эту дудку.

Мне нравится думать, что любопытства во мне столько же, сколько у химика или архитектора, просто я не обладаю их талантом. Моя отсталость, уж поверьте, никогда не мешала мне разбирать все на части – а только лишь собирать обратно.

Хотя сам я всегда очень любил лошадей, по моему разумению, Его Светлость перегнул палку, когда дал им собственное кладбище. Я воспитан в христианской вере, и, по моему, есть в этом что то нечестивое. Я думаю, их следует отправлять на живодерню и прибирать обычным способом.

Хребет времени изгибается над пламенем свечи. Для каждого из нас солнце движется по небу с разной скоростью. Для одних существ жизнь — череда летящих солнц. Для других есть лишь одно солнце, которому требуется целая жизнь, чтобы взойти и закатиться.

После ланча меня вдруг начала одолевать апатия, что для меня ничуть не удивительно в это время года. Иногда я задаюсь вопросом, не должны ли люди в темные месяцы впадать в спячку — за компанию с белками.

может быть, каждая тварь несет в себе живой пламень — скромный огонек. И если по какой-то причине пламя содрогается, жизнь существа под угрозой. Но когда наше внутреннее пламя разгорается и охватывает нас, рождается безумие. По-моему, звучит разумно