Аристономия

Человеку хоть изредка необходимы праздники, без них невозможно. Может быть, самое страшное позади.

Люди увлекаются химерами своих смехотворных технических и социальных завоеваний, воображают себя демиургами, и сбиваются с дороги, и обрекают себя на лишние зигзаги и мучения.

Оказывается, быть мудрым очень грустно. Хотя что значит «оказывается»? Еще презираемый Лоуренсом древний царь говорил: «Во многой мудрости много печали». Но одно дело прочитать это в книге, и совсем другое – прочувствовать самому.

Бесстрашным со стороны может выглядеть человек, у которого один из страхов настолько силен, что полностью подавляет все остальные

Арестократический способ общения плебсу куда ближе, чем аристократический.

Я признаю, что счастье бывает и другого происхождения – дарованное счастливой любовью, этим волшебным заменителем самореализации. Если бы не свет и тепло любви, жизнь большинства людей, до самой смерти не нашедших себя, была бы невыносима

Как известно, есть несколько определений главной отличительной особенности человека. Я всегда придерживался одного из самых распространенных: человек – это существо, обладающее свободой выбора, а стало быть, всегда могущее измениться по отношению к себе прежнему – как в лучшую, так и в худшую сторону.

Аристономия - это закон всего лучшего, что накапливается в душе отдельного человека или в коллективном сознании общества вследствие эволюции.

В этих произошедших и еще предстоящих переменах и состоит истинный прогресс - в самосовершенствовании человечества как суммы личностей, из которых оно состоит.

Если мы не лучше их, зачем тогда всё?

Медицина врачует человека, право врачует человечество.

Обратите также внимание на то, что героев всегда больше в той армии, которая отступает или терпит поражение.

вот дорога-если Взять её как метафору судьбы: Это она выбирает человека или же человек выбирает дорогу? вольны в выборе своего пути, либо же приду готова ный путь сам ложится под ноги, А тебе только кажется, будто изгибы и повороты зависит от твоей воли?

"... Видывал Филипп и лихих, и удачливых, и грозных, и будто пламенем охваченных, и тех, которые умеют речи говорить – заслушаешься, однако ж всё это были качества временной ценности. Только для революционного времени. Отгрохочут пушки, кровь подсохнет, муть осядет, и тогда окажется, что большинство шумных героев в новой жизни ни за чем не нужны..."

Не вместить в голове: как это можно в один и тот же день стоять под дулом пистолета, а потом смотреть на аистов, слушать цикад. Мир не един, он разделен на множество отсеков, и все они отгорожены один от другого непроницаемыми перегородками. Там ужас и смерть, здесь покой и жизнь.

…О чем я? А, да. Мы все сошли с ума. – Усмехнулся. – Сколько раз я слышал эту фразу. «Мы сошли с ума», «мир сошел с ума». Может, и не было никакого ума? Может, мы все просто проснулись и увидели, что мир – навозная куча, а мы в ней черви? А дорого ли стоит жизнь навозного червя?