Цитаты из книги Дао Винни-Пуха

Пустой ум гораздо лучше приспособлен к отысканию жемчужин, хвостов и прочих вещей, потому что он ясно видит то, что находится у него под носом. Ум же, до отказа набитый информацией, сделать это не в состоянии. Пока ничем не замутненный ум слушает, как поет птичка, ум, напичканный Знаниями и Ученостью, старается определить, как эта птичка называется. И чем больше он всем напичкан, тем меньше он способен слышать собственными ушами и видеть собственными глазами. Сбитый с толку переизбытком ненужной информации и абстрактным теоретизированием, Большой Ум постоянно устремляется в погоню за чем то, не имеющим никакого значения или вообще не существующим, вместо того чтобы осмотреться и разобраться в том, что находится рядом.

— Послушай, Пух, а ты почему бездельничаешь? — Потому что денек выдался на редкость хороший. — Да, это верно, но... — Зачем портить его? — Но ты мог бы заняться каким-нибудь Очень Важным Делом, — сказал я. — Я и так занят важным делом, — сказал Пух. — Вот как? Каким же? — Я слушаю. — Слушаешь? Что? — Птиц. И вон ту белку. — И что же они тебе говорят? — Они говорят, сегодня выдался на редкость хороший денек. — Но ты это и без них знаешь. — Всегда приятно убедиться, что кто-то еще думает так же, как и ты, — объяснил Пух. — Но ты мог бы провести это время с пользой для себя, — сказал я. — Пополнить свои знания — послушать радио, например. — Слушать вот эту коробочку? — Ну да. А как ты иначе узнаешь, что происходит в мире? — Пойду и спрошу кого-нибудь. — Хм... Я все-таки включу его. Послушай. «Тридцать тысяч человек погибли в результате авиационной катастрофы, произошедшей сегодня утром над центральной частью Лос-Анджелеса», — объявило радио. — Ну, и что ценного это говорит тебе о мире? — спросил Пух. — М-да... Пожалуй, ты прав. Выключим его. А что теперь говорят птицы? — Что денек выдался хороший, — сказал Пух.

      Одним из наиболее ярких примеров, демонстрирующих ценность Ничто, может служить эпизод из жизни японского императора Хирохито. А надо сказать, что пост императора в стране, преданной конфуцианству до самозабвения, — далеко не синекура. Вся жизнь императора, с раннего утра и до позднего вечера, расписана буквально по минутам. Встречи, аудиенции, инспекции, поездки и так далее, и тому подобное. Император, наподобие большого океанского лайнера, должен уверенно скользить по гребню всех этих больших и малых дел, столь плотно нанизанных одно на другое, что по сравнению с ними каменная стена и та кажется не такой уж непроницаемой.       В один из особенно загруженных дней у императора была назначена аудиенция. Но когда он прибыл в назначенное время в аудиенц-зал, там никого не оказалось. Постояв посреди огромного зала, император молча поклонился пустому месту и с улыбкой сказал приближенным:       — Надо почаще устраивать подобные аудиенции. Давно уже я не получал от них такого удовольствия.

Всем нам рано или поздно приходится открывать в себе что-то такое, что нам не очень нравится. Но если мы уже осознали это, то можем спокойно все обдумать и решить, что нам с этим делать. Хотим мы избавиться от этих нежелательных черт совсем, или же мы хотим исправить их, или использовать в собственных интересах? Два последних варианта выглядят предпочтительнее, потому что они позволяют избежать непримиримой борьбы с самим собой и использовать эти преобразованные свойства себе во благо. Точно так же, вместо того чтобы воевать с так называемыми отрицательными эмоциями, можно научиться обращать их в нечто положительное.