Он вдруг почувствовал к этой девушке большую симпатию. Он всегда полагал, что люди, которые считают правду добродетелью, сильно ошибаются. В большинстве случаев сочувственная ложь гораздо гуманнее и приносит больше пользы. Особенно в отношениях между мужчиной и женщиной. И всегда, когда дело касается женщин.

Не они придумали этот мир, он им тоже не нравился, но они вынуждены были его терпеть.

Или вот еще поговорка: «Если желания — кони, то нищие должны летать». Подобная галиматья способна свести с ума.

Когда любишь, перестаешь жить для себя и начинаешь жить для другого.

Нельзя уничтожать того, кто не знает, что ему делать.

Страшна власть нелогичности, подумал Ясон. Власть архетипов. Действующих из жутких глубин коллективного бессознательного, что объединяло его с Кати, да и со всеми прочими. Сматывало в клубок, который невозможно размотать - по крайней мере, в этой жизни.
Ничего удивительного, подумал Ясон, что некоторые, и даже многие жаждут смерти.

Ты, подумал он, проститутка в душе. Причем твоя душа сама выставляет себя на продажу - раньше кого-либо другого. Хотя сама ты этого никогда не узнаешь. А если и узнаешь, то скажешь, что тебя к этому принудили. Да, верно, принудили, но кто? Джек? Дэвид? Ты же сама и принудила, подумал Ясон. Потому что тебе нужны двое мужчин сразу - вот ты и их и получаешь.

Проклятый наркотик. Приход ты чувствуешь безошибочно, но сказать, когда он тебя отпускает, невозможно. Если он вообще когда-нибудь отпускает. Он либо навсегда накладывает на тебя отпечаток, либо ты начинаешь так думать.

Клинический псих. У вас раздвоение личности. Мистер Никто и мистер Все.

The truth, he had often reflected, was overrated as a virtue. In most cases a sympathetic lie did better and more mercifully. Especially between men and women; in fact, whenever a woman was involved.

Чем Руфь отличалась от остальных женщин, так это сообразительностью. У нее хватало ума никогда не загорать. Ничто не старит женскую кожу так быстро, как загар. Большинство женщин об этом и не подозревают. Если бы Руфь загорала, то сейчас, в ее годы…, он прикинул, сколько же ей может быть…, тридцать восемь, тридцать девять, не меньше, кожа ее превратилась бы в сморщенный пергамент.

В спорах с женщинами обе стороны блефуют на девяносто процентов. Важно не то, что ты говоришь, а как ты говоришь.

— Моя жена утверждает, что можно забыть всякую любовь, но не любовь к ребенку. И если с ребенком что-то случается — смерть или страшное несчастье, — вы никогда не сможете оправиться от потрясения.

— Тогда, — произнес Джейсон, накалывая сосиску на вилку, — лучше не испытывать таких чувств.

Нельзя хотеть человека, как вещь на витрине. Это просто желание. Тебе хочется взять ее домой, поставить рядом, как лампу. Настоящая любовь... когда отец выводит детей из горящего дома, а сам погибает. Когда любишь, перестаешь жить для себя и начинаешь жить для другого.

– Отойти, раствориться и счастливо наблюдать, со спокойным ясным сознанием, высшей формой сознания, как живет тот, кого ты любишь…

Однажды кто-нибудь из нас умрет. Один из нас переживет другого. И возрадуется.

-Вы знаете, кто вы? Вы - замечательный человек! - воскликнула Кэти.
Джейсон пожал плечами. Как и все истины, это утверждение относительно. Может, и замечательный. По крайней мере в данной ситуации. В других - нет. Но Кэти об этом не знает.

Никогда не видишь людей, которые тебе по-настоящему дороги. Всегда имеешь дело с незнакомцами.