Несущий перемены

— ГНаск, — пробормотала Алекса, не перебивая его.

— …несомненно, обыскивающий ближайший сектор. По-моему, если твой отец решит бежать от него — не может же он стоять в доке вечно, да и топливо слишком дорого, — то они его поймают.

— Вскоре на станцию прибудет грузовой транспорт чоя. Они спрячут нас на борту. Поблизости боевой корабль абдреликов…

Экран осветился в тот момент, когда Хат подошел к нему поближе.

ррРаск вспомнил о большеглазой, бледнолицей девушке, которая прежде сопровождала ГНаска. Она была абдреликом больше, чем рожденные вне брака детеныши его сестры.

— В самом деле? — Она оглядывала шприц, морщась от воспоминаний о боли. Недар не назвал врачу причину своей инфекции, и Алекса ждала, что будет дальше. Надо ли выдать тайну, которую скрывал чоя?

Вирус может регенерировать, но если возникнут проблемы, препарат легко поддается изменениям. Его можно изготовить в виде таблеток для регулярного приема, если это понадобится.

— Тебе разрешат ходить?

— К счастью, да. Но предупреждаю тебя — я больше не хочу отвечать на вопросы о том, кто пытался убить меня. Даже если бы я знал это, не ответил бы. Йорана меня достала, и я бы не хотел вновь отбиваться — на этот раз от тебя.

— Придвинь кресло поближе. Может, я и вобью тебе в голову что-нибудь, если только дотянусь до нее, — Ринди слегка наклонился.

— Не откажусь, — ответил Палатон. — Потому и пришел.

— В самом деле? — Риндалан откашлялся. — Я мог бы и сам послушать тебя — ведь я давно нигде не бываю. По крайней мере, до завтрашнего утра, когда с меня обещали снять все эти провода и начать легкий курс терапии.

В комнате было относительно прохладно, но едва ступив в нее, Палатон ощутил впереди жаркое пятно — такое, от которого даже без бахдара волосы на его затылке встали дыбом.

Йорана отключила микровизор, послушала, как принтер выдает копии, и погрузилась в мысли — столь же тяжелые, как роговой гребень, охватывающий ее череп.

— Человек! Это ты?

— Я не хотел разбудить тебя.

— Чепуха. Меня разбудил мой собственный храп, — голоса Ринди, слабые от утомления, прозвучали с прежним юмором. Он протянул руку, нащупал кнопку, и изголовье кровати приподнялось, поддерживая его голову. Бледно-голубые глаза изучали Рэнда с нескрываемым любопытством. Наконец старый чоя снова заговорил: — Ты часто бывал здесь, верно?

Рэнд почувствовал, что краснеет.

Некоторое время он лежал, рассеянно озираясь и облизывая губы. Затем его веки дрогнули, и Прелат поднял голову.

Но я знаю, ты не доверяешь Чиреку — тогда почему отправил его в Баялак?

Йорана перебросила сумку на другое плечо и поспешила к транспорту, идущему из порта.

Прошлое было потеряно для Палатона, и потеряно навсегда. Он не стал оглядываться. Впереди проступало будущее.

Чоя нагнулся и поднял Рэнда, который обвис в его отнюдь не нежных объятиях.

— За преступления против Чо, за гражданскую войну, за вмешательство в нашу религию он будет предан суду Союза на Скорби.

— У меня есть препарат, который сделает тебя бессильным, — произнес чоя с торжествующей улыбкой. Его глаза блестели, как куски льда.

— А у меня — препарат, который вернет силу обратно, — подхватила Витерна. — Так что мы значимы друг для друга, верно? Но сначала Кативар исполнит приятную маленькую обязанность.

— Недар говорил, что ты солгал, рассказывая об Аризаре.

Кажется, явились стражники, и простолюдинам пришлось драться.

— О чем ты думал? — горько произнес он. Рэнд взглянул на него.

— А ты? Почему я должен отказывать им? Они погибнут без силы. Их религию преследовали триста лет, потому что вы не хотели о ней слышать. Я не просил этого, я не хотел становиться Вестником, но стал им, — он протянул вперед руки, покрытые шрамами и ссадинами, как после рукопашного боя. — Тебе придется с этим смириться.