Kui hingusest saab õhk

Я помню, как в тот день солнечные лучи, падавшие сквозь ветви растущей у моего офиса магнолии, освещали сидящего напротив меня Пола, его красивые спокойные руки, густую бороду пророка и проницательные темные глаза. В моей памяти вся эта сцена похожа на полотно Вермеера с характерными размытыми очертаниями. Тогда я сказал себе: «Ты должен запомнить это», – ведь представшее тогда у меня перед глазами было бесценно.

..Но я хотя бы чувствовал себя кем-то, человеком, а не вещью, иллюстрирующей второй закон термодинамики (все процессы в природе стремятся к энтропии, разрушению и т.д.).

Спасибо Абрахаму Верегезе за предисловие, которое пробрало бы Пола до дрожи (мое единственное возражение только по поводу фразы «борода пророка», которая на самом деле была бородой, которую «некогда сбрить»).

"В больнице бумаги являются не просто бумагами: это фрагменты повестей, наполненные рисками и триумфами"©

В тот момент будущее, к которому я так долго стремился, которое я рисовал в своём воображении, и которое вот-вот должно было стать настоящим, испарилось.

Как врач я не задавал вопросов вроде "Почему я?" (ответ: "А почему не я?") и не делал таких громких заявлений, как: "Я выиграю в битве с раком!"

Перед лицом смерти многие решения приходится принимать срочно и бесповоротно.

Открытость к установлению межличностных отношений предполагает вовсе не раскрытие великих тайн с трибуны, а готовность принять своих пациентов на любом участке из жизненного пути и оставаться с ними настолько долго, насколько это возможно.
Тем менее за эту открытость тоже приходится платить.

Любое серьезное заболевание кардинально меняет не только жизнь самого пациента, но и всей его семьи.

Мне казалось. что литература лучше всего описывает жизнь разума, в то время как неврология раскрывает секреты работы мозга.