Досада вперемежку со злостью на отца: ведь мог бы, думалось мне, сперва разобраться что к чему, а уж потом зачать мнея — тогда я избежал бы горькой участи, то есть вовсе и не родился бы на этот свет; а теперь приходится узнать, что нам отпущено сколько-то жалких и несчастных лет пребывания на земле, а потом суждено умереть — вот наша единственная судьба, единственный финал того странного образа жизни, который отец — как и любой отец на свете — вздумал мне подарить.
По ее словам, дед, подсматривая за таинством евхаристии, и не думал выслеживать присутствие Господа Бога. Он искал секрет хорошей смерти.
Что он понимал под хорошей смертью? А вот то и понимал, что последние месяцы жизни должен безжалостно изводить дорогих ему людей. Короче говоря, должен вроде бы не с того ни с сего превратиться в настоящего дьявола, в несносного старика, и тогда близкие даже с некоторым облегчением встретят его смерть, во всяком случае горевать будут куда меньше.
... долговечность наших чувств так же мало зависит от нашей воли, как и продолжительность нашей жизни.
6 понравилось
