Терроризм и коммунизм

Я понимаю, что Троцкий - не Набоков, но всё ж давненько не встречал я столь отвратительного текста. Живое воплощение маразма - он не только плох по написанию, но и очень муторен по содержанию, поэтому до конца я не дочитал, ибо полное восприятие этого текста грозит длительными изменёнными состояниями сознания.
До непосредственного ознакомления с текстом, наследие Льва Давидовича представляло для меня чисто исторический интерес, но всё оказалось куда интереснее. "Терроризм и коммунизм" - это высококачественная, очень сильная трагикомедия в нескольких действиях.
Здесь есть много от хорошей театральной постановки, но начнём с сюжета. Суть работы заключается в следующем: войны в матросках самоотверженные большевики на полях сражений несут возмездие во имя Луны бьются за народное счастье, которое заключается ни в чём ином, как в установлении диктатуры пролетариата. Колхозник - он тоже президент. Таков основной фон сюжета. Интрига начинается с того, что в эту идиллию, кроме остального миллиона злых и нехороших причин, вмешивается некий Карл Каутский, со статьёй, утверждающей, что революцию можно осуществить иными, бескровными методами. Э-э, мужики, нам типа чо, пострелять не дадут? И вот тогда, успокаивая взволнованные массы, Лев Давидович принимает картинную позу и словно Гамлет, обращающийся к черепу, восклицает (пожалуйста, оцените эту речь по достоинству): "Именно потому, что исторические события с суровой энергией развивали за эти месяцы свою революционную логику, автор настоящей книги спрашивает себя: есть ли ещё надобность в её опубликовании? Нужно ли ещё теоретически опровергать Каутского? Есть ли теоретическая потребность в оправдании революционного терроризма? К сожалению - да." Далее Троцкий, он же Бронштейн, принимает две таблетки озверина и всю книгу под разными углами нещадно нападает на Каутского.
Виртуозное исполнение пропаганды, аки доктор Геббельс: каких только шишек не получил Каутский за эти 213 страниц основного текста: упрёки, ирония, едкое равнодушие, плевки, разоблачающие "факты", гневные опровержения и т. п. Названия глав требуют особого упоминания: "Маркс и... Каутский". На самом деле отличный приём, ведь поставить пролетариат перед таким выбором - это сильно ("и" - это условность , там "или").
Гневные опровержения составляют основное содержание книги. В итоге, по словам Бронштейна, получалось, что удивительным образом всё: от религии и до утреннего пения соловья притупляло несуществующее "революционное сознание масс". Причём получалось, что шайка: Ульянов, Маркс, Энгельс не культивировали это сознание в людях, а пробудили его. А господин Каутский - явно нежелательный элемент, который вновь пытается угасить это дивное революционное чувство, отнять у Ленина энд компани конфетку, и, как следствие, заслуживает самого негативного отношения, с занесением пули в грудную клетку.
По старой доброй традиции, сложившейся в большевизме, в книге достаточно много грубой, граничащей с юмором лжи. Найти её не трудно, поэтому не буду лишать вас шанса посмеяться. Много двусмысленных фраз, вроде "концентрированная власть пролетариата", "остатки теоретической добросовестности" и прочее.
Плюс такой: можно понять почему народ пошёл за ними. Я всегда думал, что это великое помутнение умов и как оказалось - так и есть. Всё, что говорил Бронштейн оказалось высококачественным, высокоскоростным словоблудием. Среди рабочих масс конечно были гении, но не может человек в этом разобраться - это набор понятных людям фраз о коммунизме, соединенных между собой агрессивно поданным текстом, который... это и выразить-то трудно. Лев взял такой темп, что читатель слышит и автоматически принимает только отдельные фразы, вроде "коммунизм, революция, Советская Россия, идеологическая необходимость, враги режима".
Кроме всего прочего, в этой пьесе есть мораль. Нужно поступать с людьми также, как ты хочешь, чтобы они поступали с тобой. Травил-травил Бронштейн Каутского, а в итоге сам оказался, по словам своего товарища, "политической проституткой" и прочувствовал на себе все "прелести" травли. Не рой другому яму...
Занавес.

Не без давления извне я сподобилась прочитать едва ли не первую политическую книжку в своей жизни. Хотя нет, я уже читала - к данной категории вполне можно отнести "Аристоса" Фаулза и "Письма из Лондона" Барнса, но это были книги вменяемых современных мне писателей, а тут мне грозило вынести мозг творение фанатика, жившего сто лет назад и заслужившего весьма большую, но и весьма сомнительную славу.

Вообще, это не обособленная книжка - это ответ Троцкого Каутскому, которого я уже когда-то читала, в связи с интересом к атеизму, но его издевательство над Библией не показалось мне особо остроумным. Теперь же Троцкий написал целую книгу, чтобы показать, как Каутский заблуждается в суждениях о советской власти. Наверное, 100 лет назад эти мысли казались непререкаемыми. Нов наше время, прочтя полемику, неоспоримо видишь главное - Каутский был прав.

Он был прав не столько в оценке советской власти и революции - он был прав в оценке будущего. Троцкий утверждал, что изменений в классовом обществе не может произойти без насилия - оказалось, что может. Везде должны были полыхать пожары, греметь выстрелы, один класс должен был смести другой с лица земли - однако так случилось лишь в России и ничего хорошего это нашей стране не принесло. Либеральная каутскианская Европа оказалась толерантнее и гибче "самой космополитичной" системы управления.

Кстати, как раз вчера озадачилась вопросом - почему везде, где есть коммунизм и его производные, с ними рука об руку идут вопиющие нарушения прав человека? Как в Китае, или у нас в 20 веке? А, казалось бы, "весь мир насилья мы разрушим"? Чтобы сотворить новый мир насилия, еще более сильного?

Троцкий обладает определенным слогом и запасом красноречия - хотя Пушкиным тут и не пахнет. Он гремит лозунгами, кричит о том, что большевики получили страну в состоянии разрухи, что пролетарии - они самые крутые и могут все, и вот уже скоро станут самыми прогрессивными на планете. Любые попытки уладить что-либо мирным путем (без расстрелов, без объявления войны, без громких призывов) он считает трусостью и недостойным поведением. Однако мир и через много лет после его смерти неизбежно катится к пониманию того, что "War is not the answer" (такую надпись можно увидеть у многих публичных личностей на одежде).

В конце книги приводится статья, которая, как я понимаю, кочует из одной книги в другую редкоиздающегося в наши дни Троцкого. Возможно, как раз по причине малых тиражей. Или потому что исследователям уже не так интересны фортели, которые он выкидывал в годы своей бурной деятельности. В статье тонко подмечен один момент - Троцкий до самой смерти так и не понял, что заблуждался. Так и не увидел, что Россия, которую и он в том числе подталкивал к пропасти, н сможет из нее выкарабкаться и полсотни лет спустя. А Европа, населенная разлагающимися капиталистами и буржуа, спокойно объединится, совершая шаг за шагом к тому, чего он надеялся достичь силой.

Но можно ли изменить человеческое сознание силой, пропитывая его речевками и уверяя, что светлое будущее не за горами? Попытка была сделана - и она провалилась. Гипноз вечным не бывает, и настоящие изменения могут происходить только наяву, эволюционно и главное - добровольно.

В моей школе, вероятно, ценили лидера II Интернационала Карла Каутского. На истории в младших классах нам сообщили, что русские большевики специальным декретом отменили брак и обобществили всех женщин... Лет в 10 я еще не могла понять весь ужас такого декрета, а недавно узнала, что его придумал Каутский, осуждавший равно реальные и фантастические грехи Октябрьской революции.
Троцкий в свою очередь аргументированно осуждал его, опираясь как на собственную практику - книга написана (вернее, продиктована) в разгар гражданской войны, так и на опыт предшествущих революций. Название "Терроризм и коммунизм" - калька с немецкого труда Каутского, причем первое оба деятеля понимают очень широко. Здесь терроризм - это насилие власти над теми, кого она считает врагами. Например, в эпоху гражданской войны в Америке:

Общее у Троцкого и Каутского в том, что заглядывая в историю, каждый видит подтверждение собственных выводов, может быть, даже в одних и тех же событиях:

Книга отнюдь не исторический источник. Наталья Седова вспоминала, что даже во время войны муж занимался наукой. На другой взгляд, эта наука называется пропагандой, в данном случае направленной заграницу. Детали вроде истощения армии и отсутствия ресурсов накануне Польского похода автору несомненно известны - он из практических соображений возражал идеологам "Поможем мировому пролетариату!" Однако читаем...

Разгрома не состоялось, а крови было пролито много, и "нет на Волыни больше пчел".
Читая Троцкого, задумываешься о природе насилия во время социальных потрясений. Здесь автор откровенен: война принесла всем, в том числе рабочим и крестьянам больше концентрированных бедствий, чем предшествующая эпоха. Троцкий напоминает Каутскому первую мировую - после нее обратного пути нет.
Судя по цитатам его противник потрясения вроде всеобщей стачки приветствовал, а насилий хотел избежать: лучше дать народу голосовать и решать все мирно. И ведь правда было бы хорошо! Не радует только частица "бы"...

***
В конце книги "для разоблачения экономических клевет Каутского" приведут речь автора на съезде Советов. В этом выступлении уже видна позиция Троцкого о роли профсоюзов - нужны для по-военному четкой организации труда, вместо демократичных разговорчиков. Пока ему возражают меньшевики, "русские кауткианцы", но скоро независимые профсоюзы будет защищать Ленин, а самым ярым демократом при военном коммунизме станет Зиновьев. Профсоюзные противоречия были решены переходом к НЭПу, и оба плана остались на бумаге.
Однако в речи Троцкого видно, что стоит за его риторикой ать-два! по существу:

Без топлива и хлеба, завод не может существовать при любом строе, говорит Троцкий: план продиктован нашей нищетой.
Настроенный гораздо оптимистичнее Зиновьев очень увлекался борьбой за власть, и Троцкий с планом беспокоил его в этом смысле - а не будущий Наполеон ли? В подвластном Зиновьеву Петрограде 'демократы' получили больше 90% голосов съезда. Авторитарные военные были посрамлены, и Зиновьев хвастал сознательными матросами и рабочими, которые голосуют исключительно за него. Когда через месяц в петроградском Кронштадте вспыхнуло восстание, Троцкий и другие военные отказались его подавлять: выйдет так что мы матросам мстим, пусть разбираются те, кто пользовался у них авторитетом. Тут недавний защитник свободного труда, мобилизовав ЧК, в репрессиях далеко перевзошел милитаристкие профсоюзы, чьи кары для "не исполняющих трудовую повинность" так и не были определены.