Подсказчик

Видишь ли, я не думаю, что плохо знать, когда именно наступит конец жизни. С моей точки зрения, это, наоборот, привилегия.

Перед лицом особо зверских преступлений смущение – лишь маска. Горан Гавила это давно усвоил. Смерть, особенно насильственная, странным образом притягивает живых. Труп у всех вызывает жгучее любопытство. Смерть – весьма соблазнительная особа.

Будущее загадочно, а не опасно...

Мать запомнила и последнее – когда они расставались – «до завтра»: так она сказала, отправляясь ночевать к подружке. Но «завтра» для Элисы Гомес так и не наступило. Ее «вчера» стало одним нескончаемым, растянувшимся на много лет днем.

Вокзал – нечто вроде преисподней, где собираются заблудшие души в ожидании, что кто-нибудь придет и заберет их.

«Мы называем их чудовищами, поскольку чувствуем, как далеки они от нас, и мы хотим их видеть другими, – говорил он на семинарах. – А они всем и во всем похожи на нас. Чтобы как-то оправдать человеческую природу, мы отказываемся верить, что наш ближний способен на такое. Антропологи называют этот фактор „деперсонализацией преступника“. Это как раз и представляет собой главное препятствие в поимке серийного убийцы. Человека можно поймать, потому что у него есть слабые места. У монстра их нет».

Зло всегда выставляет себя напоказ. А добро - никогда. Поскольку зло само оставляет после себя следы. В то время как добро можно только удостоверить.

Вокзалы...для большинства людей это перевалочный пункт, а для некоторых – конечный.

зло порой вводит нас в заблуждение, маскируясь под вполне обычное явление.

Добро слишком мимолетно, чтобы его можно было так или иначе зарегистрировать. Оно не оставляет мусора. Оно чистое, а зло грязное.