Цитаты из книги Мандарины

...среди друзей не принято говорить о своих книгах: это смущает всех и никому не доставляет удовольствия.

– ...Сущая катастрофа для женщины быть любимой литератором, – говорил Робер. – Она поверила всему, что Перрон рассказывал ей о ней.

Присев на ступеньку лестницы, они поговорили, затем какое-то время танцевали и смеялись, а потом для разнообразия должны были поссориться...

Развитие науки и техники, перемены в в экономике до такой степени потрясут землю, что даже наша манера мыслить и чувствовать в корне изменится: нам будет трудно вспомнить, какими мы были прежде. Наряду с прочим, искусство и литература покажутся нам не более чем устаревшими забавами.

Люди определенно не любят задаваться вопросами

- А знаете, что доказывает вся эта история? - внезапно оживился Дюбрей. - Что никакой внутренней морали не существует. Еще одна из тех вещей, в которые мы верим и которые не имеют ни малейшего смысла.

<…> - Это вполне устраивает живых, та самая система, при которой все устремляются к чему-то иному, обгоняя друг друга, но мертвые остаются метрвыми; их предают, а не обгоняют

Странная вещь: если так стремишься к самовыражению, то не потому ли, что чувствуешь себя особенным, хотя на деле ты не в силах даже определить, в чем она, твоя особенность

Люди с большими деньгами притворяются легкомысленными, но на деле отлично понимают, чего стоят истинные ценности.

Мы все обманываем друг друга, и никто не знает почему. Так сказать, приносят жертву ради чистоты: только где она, чистота? Пускай покажут мне! И во имя этой чистоты отказываются от всего, ничего не делают, ничего не добиваются.

Обзаводиться друзьями - поистине дорогое удовольствие.

Невозможно достойно жить в обществе, лишенном достоинства. Тебя всегда прижмут тем или иным способом. Еще одна иллюзия, от которой нам следует избавиться, - пришел он к выводу. - Нет приемлемого личного спасения.

Лучше смертельно страдать, чем когда-нибудь со смехом развеять по ветру пепел моего прошлого.

Если любить действительно больше не хотят, то и не любят: сердцу не прикажешь.

Раньше он думал, что счастье - это способ овладеть миром, тогда как это скорее возможность защитить себя от него.

Когда устаешь, смерть кажется гораздо менее ужасной.

Нагота начинается с лица, а непристойность - со слова.

Счастлив тот, кто может, не отводя взгляда, с радостью смотреть в глаза правде жизни; счастлив тот, кто читает эту правду на лицах друзей.

Я спала на песке в дюнах, на сене на крытом гумне, на мху, на сосновых иголках, в палатках, на стадионе в Дельфах и под небом вместо крыши в древнем театре Эпидавра, на полу в залах ожидания, на деревянных полках вагонов, на старинных кроватях под балдахином, на больших деревяных кроватях с пуховыми перинами, на балконах, на скамейках, на крышах. И я спала в объятиях.

В конце концов, быть любимой -- это не цель и не смысл бытия, это решительно ничего не меняет и никуда не продвигает.