Цитаты из книги Нарушитель. Белый дух

У каждого человека есть в жизни своя вершина. И после того как он на неё взобрался, остаётся только спускаться вниз. <…> Когда такое случится — неизвестно. Кто-то достигает своей вершины в двенадцать лет. И всю дорогу потом живёт непримечательной, серой жизнью. Кто-то карабкается выше и выше до самой смерти. Кто-то умирает на вершине.

16.01.2009, пятница

Если жилье — то в центре, если машина — то “БМВ”, если часы — то “ролекс”, и так далее. И каждый будет стремиться все это приобрести — только чтобы почувствовать свою исключительность. Чтобы наконец стать не таким, как все . И не сможет понять одного: само стремление как раз и делает его таким, как все!

Всё на свете когда-нибудь, да исчезает. Мы живем в постоянном движении. И большинство вещей вокруг нас исчезает, пока мы движемся, раньше или позже, но остается у нас за спиной. И этого никак не изменишь. Приходит время – и то, чему суждено исчезнуть, исчезает. А пока это время не пришло, остается с нами.

Наблюдаю за каплями. Прислушиваюсь к себе. Я чему-то принадлежу... Кто-то плачет и ждет меня... И то, и другое воспринимается очень издалека. Словно происходит где-нибудь на Луне. Что ни говори, а сны - это сны. Как ни беги за ними вдогонку - не добежишь, не дотянешься.

Это называется “метафора”. Игра слов, благодаря которой проще передавать людям что-нибудь сложное.

Юки снова посмотрела на меня долгим взглядом, на сей раз — абсолютно без выражения. — Ты ненормальный, — изрекла она наконец. Может быть, оттого, что так сказала именно она, я вдруг и правда ощутил себя самым безнадежным из всех неудачников на Земле. Вряд ли ей хотелось меня обидеть. Но как раз это у нее получилось неплохо.

Есть много способов жить на свете. Сколько людей - столько и способов.

У девчонки, которая была пронзительно красива и умна в тринадцать-четырнадцать, заканчивается период полового созревания, и все ее неземное сияние пропадает неизвестно куда. Та пронзительность, которую и тронуть страшно-порежешься,-чем дальше, тем больше притупляется. И она становится одной из тех, о ком говорят "красива, но не цепляет". Хотя сама по себе она вовсе не сделалась от этого как-то несчастнее.

Как ни крути, у каждого человека есть в жизни своя вершина. И после того как он на нее взобрался, остается только спускаться вниз

На свете вообще очень редко встретишь парней, элегантно мочащихся в сортире.

Сначала к бассейну, теперь к кинофильму… Похоже, я начинаю ревновать ко всему на свете. Интересно — это хороший симптом или наоборот?

Странный мир окружал меня: все только и делали, что покупали мне женщин.

Я так и не переспал ни с кем ради нее. То есть, я вовсе не считаю себя “зажатым” по части секса, но спать с одной женщиной, чтобы исправить отношения с другой — извините покорно! Если я с кем-то трахаюсь, то лишь потому, что сам этого хочу.

Ну и местечко... Комната, в которой, не гнушаясь никакими средствами, подавляют самолюбие, чувства, гордость и убеждения людей. Не оставляя заметных глазу увечий, людям здесь выворачивают души, заманивают их в бюрократические лабиринты позапутанней любого муравейника и эксплуатируют до последнего предела все их страхи и слабости. Людей изолируют от солнечного света и пичкают мусорной пищей. И заставляют потеть. Вот так и рождается плесень...

Вот уже лет десять я собираюсь навеки покончить с чтением подобного мусора, но только выходит очередное продолжение - тут же его покупаю. Для хронических болезней десять лет - слишком долгий срок, чтобы надеяться на исцеление.

День был похож на растянутый до невозможности вечер. Без вариаций. Пепельный свет за окном постепенно чернел и наконец превратился в ночь. Изменилась при этом лишь плотность теней вокруг. В мире существовало только два цвета: серый и черный. По заведенному Природой распорядку один сменялся другим, вот и все.

Может быть, ты уже никогда не станешь счастливым и поэтому тебе остаётся лишь танцевать. но танцевать так здорово, что бы все на тебя смотрели.

Я сам терпеть не могу свадьбы. Все эти нудные речи, которые надо выслушивать с умным видом. Все эти тортики, сырые и тяжелые, как кирпичи, которые тебе всучивают в подарок на прощание. Ненавижу. Перевод времени на дерьмо.