Ван Гог, самоубитый обществом

В его отображении пульсирует дыхание, бьется нерв,
которых у самой природы нет, которые своей природой
и своей атмосферой правдивее дыхания и нерва настоящей
природы.

пишут или рисуют, высекают, лепят, строят и выдумывают все, только чтобы вырваться наконец из ада

Непонятый гений кроется в каждом сумасшедшем.

На картинах Ван Гога нет призраков, нет видений или галлюцинаций.
В них - палящая истина послеобеденного солнца,
постепенно проясняющийся тягучий первородный кошмар.

Природа, сдается мне, всегда любила живых меньше мертвых.

Медицина порождена болью — хотя куда чаще она порождается болезнью и даже, напротив, провоцирует и создает все предпосылки болезни, чтобы оправдать свое существование; психиатрия же рождается из плебейского перегноя тех, кто стремится сохранить боль в корне болезни и кто исторг из собственного небытия подобие швейцарской гвардии, чтобы подавлять в зародыше любой порыв праведного бунта, лежащий в основе всякого гения.

Нет такого психиатра, который не был бы заведомым эротоманом.

Было время, когда никакой души не существовало, и разума тоже, что же до сознания, никто о нем тогда и не думал, да и где, кстати, была бы мысль в этом мире, сложенном исключительно из элементов, бьющихся друг с другом и распадающихся, не успев восстановиться, ведь мысль – роскошь мирного времени.

Те, кто живет, живут мертвыми.
Им нужно, чтобы жила и смерть.

Вполне можно влачить существование, не обременяя себя бытием,
и можно просто быть, не тяготясь, в отличие от Ван Гога, потребностью сиять и блистать.