Цитаты из книги Праздники на каждый день

Когда устал и жить не хочешь, Полезно вспомнить в гневе белом, Что есть такие дни и ночи, Что жизнь оправдывают в целом.

Потоки слов терзают ухо, как эскадрилья злобных мух; беда, что недоросли духа так обожают мыслить вслух.

Вся наша склонность к оптимизму - от неспособности представить, какого рода завтра клизму судьба решила нам поставить.

Мы сразу правду обнаружим, едва лишь зорко поглядим: в семье мужик сегодня нужен, однако не необходим.

Если рвётся душевная связь, боль разлуки врачуется солью, хорошо расставаться смеясь - над собой, над разлукой, над болью.

Вражда племён, держав и наций когда исчезнет на земле, то станут ангелы слоняться по остывающей золе.

Я не стыжусь, что ярый скептик и на душе не свет, а тьма; сомненье - лучший антисептик от загнивания ума.

Справедливость в людской кутерьме соблюдает природа сам: у живущих себе на уме - сплошь и рядом нехватка ума.

Где музыка звучит, легко тревожа, где женщины танцуют равнобедренно, глаза у мужиков горят похоже: хочу, и по возможности немедленно.

Чтоб выжить и прожить на этом свете, пока земля не свихнута с оси, держи себя на тройственном запрете: не бойся, не надейся, не проси.

На любое идейное знамя, даже жгучим соблазном томим, я смотрю подозрительно, зная, сколько мрази ютится под ним.

Во флирте мы весьма поднаторели и, с дамой заведя пустую речь, выводим удивительные трели, покуда размышляем, где прилечь.

В этой жизни, где смыслы неясны, где затеяли - нас не спросили, все усилия наши - напрасны, очевидна лишь нужность усилий.

Мир столько всякого познал с тех пор, как плотью стала глина, что чем крикливей новизна, тем гуще запах нафталина.

Чувствуешь души в себе наличие в миг, когда гримасой и смешком холодно являешь безразличие к выгоде с заведомым душком.

Своя в любом из нас таинственность, и мы вокруг напрасно кружим: Творец дал каждому единственность, непостижимую снаружи.

Музыка тревожит наши души, ибо с их настроем заодно, музыка глухие стены рушит - это даже слову не дано.

Мы спорим, обличаем и бунтуем в запале отрицанья и борения, а после остываем и бинтуем ожоги от душевного горения.

Чтобы от возраста не кисли мы и безмятежно плыли в вечность, нас осеняет легкомыслие и возвращается беспечность.

Да, был и бабник я, и пьяница, и враг любого воздержания, зато желающим останется дурной пример для подражания.