Дневник одной из многих. 1886–1895 гг.

Как жалок ум человеческий, если не может иметь понятия о вечности.

Вот, например, Александра, она несчастлива с мужем, но никогда на это не жалуется, ей и в голову не приходит, что можно было бы жить лучше: «ничего не поделаешь, уж на то Божья воля», — таков у неё ответ на вопрос, отчего это так, а не иначе. И с этим убеждением люди живут, родятся, растут и умирают; и нет у них никаких «почему», которые часто портят жизнь образованному человеку, и живут тихо, смирно, ничего не зная, и про них никто ничего не знает.

Я теперь изучаю немецкую и французскую литературы, играю сонаты Бетховена, читаю Гёте и Белинского, учусь латыни, занимаюсь рукоделием, хожу заобедню, завсенощную. И только? И больше ничего? Так знайте же: ни-че-го.

Но мне говорят: "не лучше ли вам выйти замуж?" О, я не так глупа, как думаете вы, свахи и кумушки...

Однако, я не смотрю слишком мрачно на жизнь: она очень интересна и занимательна для всякого, и я сомневаюсь, что из двух лучше: умереть, не зная и не увидев жизни, или же умереть, вполне изведав её со всеми её дурными и хорошими сторонами. В первом случае -- полное неведение; во втором -- знание великой науки -- науки жизни...

Бог всё премудро устроил, но из этого люди сумели сделать величайший, безобразнейший из грехов.

Как ни думай, человек — муравей, нуль, ничто, несмотря на всю свою премудрость, все науки и изобретения; и с таким приятным сознанием придётся прожить всю жизнь, до смерти…