Цитаты из книги Родина слонов

А Умка выучился на моториста – и поминай как звали.

Звали его, кстати, Василий Иванович.

На Северном флоте моториста Василия Ивановича Умкы сразу обломали, как умеет обламывать, собственно, только Северный флот, чем обоснованно гордится – с некой, впрочем, горечью, ибо гордиться тут в принципе нечем. Но если нечем, будем гордиться тем, что есть.

А с другой стороны, – думал отец, – талантливые люди, они вроде особо умных мамонтов – нестабильные. Долго ищут свое призвание. Много страдают из-за этого.

- Мне надоели таланты! - вдруг рявкнул он в полный голос. - Всю жизнь кругом таланты, один я идиот!

А человек может прикидываться отличным парнем, но глубоко внутри - маленькая, несчастная, вечно напуганная тварь. Снимая с человека маски, как шелуху, слой за слоем, ты вдруг обнаруживаешь, что в центре - пустота, заполненная страхами. Недолюбили его в детстве. Отсюда страх одиночества, страх "меня все ненавидят", "меня сейчас обидят, надо бить первым", "я никому не нужен", "а вдруг я сумасшедший" и тому подобное.

Если мамонт потерял веру в человечество, может выйти как с носорогом: тот подслеповат, но при его массе это уже ваша проблема. А люди, они такие уникальные идиоты, их хлебом не корми, дай кого-нибудь разочаровать. За отсутствием носорогов будут плевать в душу мамонтам.

И когда ты впервые понимаешь, что чудовище ростом под четыре метра и весом под семь тонн считает тебя своим папой, ощущение - кирпичом по голове...

– Ты не хотел ничего плохого, не за что извиняться. Ты просто не догадался, что делаешь ошибку. Бывает.

мои отпрыски мне нравятся в любом виде кроме дохлого и грустного

-... Как будет по-чукотски «любовь»?

– Ы-лнычьатгыргын.

– Ничего себе… Ну тогда понятно.

– Что тебе понятно? – огрызнулся Умка.

– Отчего чукотская любовь такая крепкая! Это же от балды не выговоришь, язык сломать можно.

Воспитание мамонта до обидного похоже на выращивание детей: ты вкладываешься пятнадцать-двадцать лет, а дальше кто-то другой пожинает, так сказать, плоды. А тебе остается чувство глубокого морального удовлетворения от хорошо проделанной работы. Вслед за которым идет подозрение, что можно было и получше. Да чего там, намного лучше.

– Я забуду, отчего каюра разморило. Вы с ним водку пили в служебное время. И тебя не задавило тем же самолетом, потому что ты пошел за добавкой. Это я тоже забуду. Катька тебя давно знает, относится хорошо… короче – принимай аппарат, как говорится.

Энциклопедия была Большая Советская, буква «К» расползлась по ней аж на четыре тома. Вскоре у директора начал подергиваться глаз. Он обозвал дочь катахрезой, а сына катарсисом. Супруга – чистое золото, а не женщина – спокойно заметила, что и первое, и второе, в общем, недалеко от истины, но пора бы, дорогой, завязывать с твоими изысканиями, пока не обнял кондратий. Директор отмахнулся: мне до кондратия еще пилить и пилить, я сейчас на «ки».

Мамонт – он и в Африке мамонт!

Питомник «Звезда Чукотки» гордо звал свою продукцию «рабочими лошадками Крайнего Севера». Какой север, такие и лошадки.

Круче Северного флота в России ничего не придумали, разве что космические полеты.

Каяться Широков не любил, потому что не любил грешить

Собаки в этом смысле проще валенка: если ты не добыча, значит, ты тоже собака. И плевать, что у тебя две ноги или, например, хобот – мы с тобой одной крови, давай играть.

Как говаривал дедушка Умкы: «Чтобы голова работала, надо работать головой!» И ставил в пример Петю Омрына. Мол, тот пришел на питомник тоже вроде умный, а пригляделись – дурак дураком; но интенсивная загрузка мозга сделала из ветеринара человека, да чего там, подымай выше, уважаемого человека.