Ilus tõbras

Разум завопил, требуя оттолкнуть его руку, требуя сказать ему, чтобы он никогда впредь не смел ко мне прикасаться, но у тела были свои идеи на этот счет.

Я стала незаменимой. И определенно я стала правой рукой. Просто в моем случае вышло так, что этой правой руке почти постоянно хотелось отвесить пощечину чертовому лицу.

Всем существом я мечтала затащить его в женский туалет, но отчего-то сомневалась, что это подходящий способ поприветствовать прибывшего начальника.

Я совершенно погиб. Я жаждал ее, как наркотика, и это чувство поглощало все мои мысли.

— И почему тебе всегда надо вести себя как стерва?
— Наверное, ты просто пробуждаешь лучшее во мне...

Мы задержали взгляды на мгновение, и хотя она казалась спокойной и собранной, я видел боль в её глазах. Каждая частичка меня жаждала обнять её, прогнать эту боль.

«Доброе утро, мисс Миллз», - ответил я спокойно. «Кажется, вы сегодня в исключительно хорошем настроении. Кто-нибудь умер?», - спросил я, даже не пытаясь скрыть своего раздражения.

В ее взгляде ясно читалось, что при любых других обстоятельствах я либо был бы уже гол и оседлан, либо валялся бы на ковре в луже собственной крови.

– Может, тебе что-нибудь нужно? – Сара повела глазами в сторону его кабинета. – Наемный убийца? Святая вода?

Ты и я. Хлоя и Беннетт. Мужчина и его фурия.

Ее губы налились кровью и припухли, а на подбородке виднелось небольшое красное пятнышко. След от моей щетины. Ну и дела.

Она кивнула, так сильно прикусив губу, что плоть побелела. Когда Хлоя разжала зубы, губа сразу налилась ярко-алой, как сам грех, краской.

Умом я понимала, что он не хотел оскорбить меня — или, по крайней мере, надеялась. Но это?! Именно поэтому спать с собственным боссом — плохая идея, и закатывать в его кабинете представление с кульминацией в виде оргазма — еще худшая.
Видимо, самую нужную часть инструктажа при поступлении на работу я пропустила.

Я двигалась в абсолютной гармонии с ним, отвечая на каждый взгляд, прикосновение и звук. Одновременно любя и ненавидя то чувство, которое он во мне вызывал. Мне раньше не было свойственно терять над собой контроль, но когда он вот так дотрагивался до меня, все катилось к чертям.

На ней было белое платье. С вырезом, изящно подчеркивающим нежную кожу шеи и ключиц, из ткани, плотно обтягивающей великолепные грудки, — это платье стало моим проклятьем, адом и раем в одном соблазнительнейшем флаконе.

"Я влюблялся в нее, влюблялся так быстро и сильно, что терял почву под ногами..."

Слово "опоздание" не значилось в Сволочном Словаре Сукина Сына Беннетта Райана.

У сердца есть свои причины, для которых рассудок ничего не значит.

Это был лучший звонок будильника за всю мою жизнь.