Цитаты из книги Русская красавица

Пусть чтение книжек будет нашим, русским делом, от которого только болит голова да проходят годы

Мир все таки не такой тесный, как его малюют. Иногда потянешся, расправишь руки – и можно жить.

Нет, я и раньше, конечно, знала,но чтобы так знаменит, чтобы так во всем, не верила, не представляла, я тебя ещё больше полюбила за твой некролог, за то, что ты был и воин, и сеятель, и пахарь, и знаменосец, как никто не будет впоследствии, и все это мы потеряли, но наследие твоё навсегда останется стальным штукой из арсенала надежнейшего оружия дальнего прицела.

И мне радостно было считать, что ты умер, распростершись надо мной, что ты криком последним приветствовал нашу любовь, и что я первая побреду за гробом, во всяком случае, мысленно, и первая брошу на гроб ком земли с фешенебельного кладбища, где каждая могила отзывается громким гулом земного пути и порыты траншеи для тёмного общения между собой, и покойника теоефонизированы, только жаль, что нет кипарисов,  и ворота на вечном замке стерегут их беседу

Это верно. Любили мы с ним пожрать, и благовели официанты от наших заказов, понимая, что перед ними не безденежный человек, не фитиль, а сам Владимир Сергеевич, который в еде шуток не допускал, жрали много и вкусно, кто ещё мог сравниться с ним в этом исскустве пожрать! И от этой обильной и щедрый пищи так прекрасно сралось,  словно это Поэма!

Никто его не понял и не простил, только все порывались плюнуть на свежевыкопанную могилу, потому что неправду, что любят у нас покойников, а любят у нас только тех покойника, которых не любят при жизни, а которых при жизни любят, после смерти – пуговица отрезанная.

Он понуро отвезёт глаза в сторону и начнёт заседание, и я, не подготовленная, в пестром летнем платьице, вдруг узнаю о себе много нового, вдруг распустить про меня полщучие слухи, и собрание под тишину унижения будет исключать меня из мира живых людей и туда гнать, куда поезда ходят пустые, ненагруженые, в логово моего одноглазого папочки, что совсем уже утратил дар разумной речи, логово неотесаного родителя, променявшего жизнь на затишье , похожее на пожизненую смерть.

Но любовник – не тот, с кем спишь, а тот, с кем утром сладко проснуться.

Но Ксюша была иная, не мыслящая – немыслимая.

Мы медленно катимся. Мы подолгу молчим. Мы – катафалк.

Очень была застенчивая, до дикость, в женской бане стеснялась раздеться, и в душе осталась такой навсегда, только Москва нанесла на меня свой столичный лоск, а как я в Москву влюбилась!

Народ в себе носит неисчерпаемый резервуар природной мудрости, даже если глупцы, но как перестанут пить и жить хуже, чем надо, то природной мудрости лишатся и прочих добродетелей тоже, потому что душа чистая в воздержание!

Отмени ад, Господи, отмени сегодня, сейчас! А не то я в Тебя верить перестану! И не только потому об этом прошу, что за себя беспокоюсь, а потому что все недостойны рая, но именно потому, что мы недостойны, пусти нас туда!

Настоящий, клёвый развратник умеет утаить свою  развратность, он прикинуться товарищем, другом, незаинтересованной фигурой и вообще не по этой части, и такой развратник опасен и волнителен для женщины, а показные, демонстративные, с исступленным и решительным лицом - те лопухи.

Между сосен и ёлок, посреди полевых цветов горит в небе Москва

Он закатил глаза и поправил распахнувшийся от избытка движений халат, купленный, по всей видимости, в Париже, куда он мог ездить не реже, чем я - в Тулу, только нечего мне делать в Туле.

Я сразу заметила эти уши, хотя у нас уши – избыточный предмет беседы, и нет на них моды – народ неизбалованный – им бюст подавай да бедро, большие охотники бюста – сужу по себе.

Антон говорил что красивых женщин встречал немало, но редкая из них бывала красива во сне, потому что лицо красавицы расслабляться и дурнеет, на нем выступают следы неискоренимой вульгарности и перевородных грехов.

Как передать состояние, когда отключается и начинаешь жить в другом измерении, заложил всю себя в ломбард, отдавать на пороки доброму попечителю, с которым, однако, встреч не бывает? А иногда вдруг всплываешь на поверхность и держишься на воде, а потом снова под воду и - до свидания!