Цитаты из книги Пандемониум

В этот момент мне приходит в голову, что людей можно сравнить с туннелями. В каждом человеке множество тёмных мест и пещер, и невозможно заглянуть во все. Невозможно даже представить, что в них творится.

«Счастливы имеющие свое место; мудры не сворачивающие с пути; благословенны слушающие слово».

"Хорошая мать закончит исполнять материнский долг на небесах" - так там сказано.

Ненависть тоже может быть полезной.

Впервые с тех пор, как умер Алекс, я нашла свой путь в по-настоящему свободное пространство, здесь нет границ, нет места для страха. Это как полет.

Имя больше ничего не значит. Прошлое умерло.

— Они забрали ее у меня один раз, — тихо говорит он. — Я не хотел терять ее снова.

Все, что тебе нужно, — это любовь…

Око за око. Украдите у нас, мы ограбим вас до нитки. Вы попробуете надавить, мы — ударим.

Теперь мы живем в таком мире.

В мире без любви не делают ставки.

В таком мире мы живем. Это мир безопасности, счастья и порядка. Мир без любви.

Мир, где дети разбивают голову о камин и едва не откусывают себе язык, а их родители выражают обеспокоенность. У них не бывает сердечных приступов, они не сходят с ума от отчаяния. Это волнует их не больше, чем плохая оценка по математике, они так же обеспокоены, когда не успевают вовремя заплатить налоги.

Горе — это когда у тебя ничего не осталось. Тебя как будто хоронят, ты словно тонешь в мутной желто-коричневой воде. С каждым вдохом в горло заливается грязная жижа. Здесь не за что ухватиться, нет шансов вырваться на поверхность. Нет смысла бороться.

Надо оставить все так, как есть. Ты чувствуешь давление со всех сторон, твои легкие сжимаются. Ты не сопротивляешься и уходишь глубже и глубже. Нет ничего, только дно. Только привкус железа, эхо прошлого и дни, которые кажутся сплошной ночью.

Такой я была тогда: неуверенно стоящая на ногах, идущая ко дну, потерявшаяся в ярком солнечном свете девушка. Мое прошлое исчезло навсегда, я начинала жить с абсолютно чистого листа.

«В Дикой местности я со временем привыкла видеть обнаженных и полуобнаженных мужчин. Привыкла к странностям их телосложения, к волосам на груди, а порой и на плечах и спине, к крепким плоским животам и косым мышцам, которые дугой изгибаются над поясом брюк. Но сейчас все по-другому. В Джулиане есть какая- то совершенная законченность. Мне кажется, что от него в бледно-сером утреннем свете исходит сияние, как от вырезанной из белого камня статуи. Он прекрасен.»

— Что ты чувствуешь, когда это происходит? — Что происходит? — Делирия. — Я... я не могу это описать,— с трудом выдавливаю я из себя. Мне трудно дышать, я не могу дышать, не могу дышать. Его кожа пахнет дымом костра, пахнет мылом, я представляю, как пробую ее на вкус, кусаю его губы. — Я хочу узнать, как это,— шепчет Джулиан; я едва его слышу,— Я хочу узнать это с тобой.

И тут я слышу шаги за спиной. Я оборачиваюсь и одновременно прикрываю руками грудь. — Не двигайся,— окликает меня Джулиан. Оттенок в его голосе, как будто он приказывает мне сделать что-то крайне необходимое, заставляет меня остановиться. — Я никогда раньше не видел такое,— просто говорит Джулиан и делает еще один шаг в мою сторону. — У тебя такая тонкая талия,— говорит Джулиан. И все, больше он ничего не говорит, да и эти слова произносит так тихо, что я с трудом могу их расслышать.

— Мы вычисляем, где находятся базы,— говорит он и вскидывает голову, как будто ждет, что я стану ему возражать.— Лагеря заразных. Используем для этого все технологии видеонаблюдения. — Надеюсь, вы их найдете,— говорю я,— Всех до одного. Джулиан кивает. Я разворачиваюсь к выходу и добавляю: — Пока они не добрались до вас. — Что ты сказала? — резко и громко спрашивает Джулиан. Я бросаю взгляд через плечо. — Пока они не добрались до нас,— говорю я, толкаю двери и выхожу из зала.

"Идеальное платье. Идеальная пара. Идеальная счастливая жизнь. Идеальность как обещание и заверение в том, что мы не ошибаемся"

"Где-то в сгущающихся сумерках отрывисто ухает сова. Ее крик звучит подобно сигналу, и в этот момент во мне зарождается твердая, как бетонная стена, уверенность — это не то, чего я хочу. Я бежала в Дикую местность не для того, чтобы поворачиваться спиной к людям, которых люблю, хоронить их, а потом возрождаться на их могилах, чтобы стать жесткой и непробиваемой, как Рейвэн. Так живут зомби"