Цитаты из книги Стать огнем

Мы столько лет говорили о народе, о его самобытности, благе, сломали тысячи копий, высмолили вагоны папирос, ну, по сути, свой народ не знали, а когда этот народ революционной волной вынесло на один с нами горизонт, стали зажимать носы - воняет.

Хорошему роду нет переводу. Разметает семя, и где оно найдёт хоть толику земли - взойдёт, хоть на каменьях.

Мне сейчас и пёсьей косточке радостно.

Зачем к Богу взывать, когда сами при разуме и силах?

Убить, конечно, можно. И, в общем-то, не сложно. Но человек - это только функция. Источник, его, и им командующий, уничтожить значительно труднее. Для этого нужна революция.

Знала бы... Удавила бы в колыбели... Единственного сыночка. Бес!

Длинный язык отсекают вместе с головой!

Раньше им не позволялось "брать волю", а теперь без личной воли, без того, чтобы сломать характер, избавиться от забитости, было не прожить.

И только муж относился к ней с плохо скрываемым раздражением - наверное, период очарования остался в прошлом.

Если кому-нибудь из родных рассказать, что Парася ему в морду посуду швыряет, не поверят. Вот что делает с человеком в свободный труд! Всесторонне развивает.

Сибирский мужик крепко привязан к земле, но и у него бывают именины сердца - рыбалка и охота.

Мама говорила, что в каждом человеке много семечек заложено. Одни прорастают, пышно цветут: доброта или жадность, например, совестливость или жестокость. Другие же спят до времени, а то и вовсе никогда не проклюнутся

Счастье, оно будто пир – больше, чем можно съесть, и поделиться не жалко

Люди подходили к нему и кланялись, один за другим, прося прощения. И уходили. Дальше. По этапу. От пурги. Еремей Николаевич заиндевелой рукавицей осенял их крестным знаменьем.

Путь, движение, дорога казались спасением, как библейское спасение народа Моисеева. Хотя в конце пути, как они уже знали, их не ждет ничего благостного.

Делай, что в твоих силах, и не ропщи.

Матери и отцы, хоронившие в сугробах детей, уже не плакали. Для них это был конец света, а перед концом света слезы неуместны.

Первыми умирали младенцы. Как ни берегли, ни укутывали их матери, а у сосунков дыхательные пути короткие, плачут — рты не склеишь, застужаются и возносят свои невинные души к Богу.

Анфиса о лёгкой смерти не молилась. Её час ещё не пришёл. Кабы маячил, почувствовала бы. В чужую могилу не ляжешь, то есть раньше времени не умрёшь.

Есть такая французская поговорка: "ревность рождается вместе с любовью, но умирает гораздо позже". Точно замечено.