Все уезжают

Мы лежали рядом, и я запоминала себя и его в этой страсти, чтобы всё потом записать, записать, записать и никогда не забывать.

Вся моя жизнь состояла из незавершенных маршрутов, расставаний с мужчинами, которые уходили, не попрощавшись, планов, погребенных под разрешениями и принятыми в панике законами.

Родина — это детство.

Когда ты плачешь на несущемся вперёд мотоцикле, возникают странные ощущения. Слёзы разлетаются во все стороны, твоё лицо будто из целлофана, который того и гляди порвёт ветер, а жизнь находится в постоянной опасности - и это здорово!

Желание - это боль, отступающая перед страстью.

Я была уже новым существом, которое рождалось в чистом поле. Приняв боевое крещение, я преобразилась из девы в Богиню.

Родиться на Кубе означало, что ты должна приспособиться к отсутствию мира, в котором живут обычные люди. Я не умею пользоваться кредитной карточкой, мне не повинуются банкоматы. Вывести меня из равновесия, сбить с толку, заставить пасть духом способна простая пересадка в аэропорту чужой страны. Снаружи я чувствую себя в опасности, внутри — как в комфортабельной тюрьме.

Цельность нарушается, когда, чтобы защититься, ты вынужден сочинять истории. Как будто недостаточно одной действительности. Нас заставили соединить правду с ложью. Мы росли такими, скрывая книги, мысли, родственников. И теперь уже неважно, лжем мы или манипулируем действительностью.

Дети хуже взрослых, потому что не боятся ответственности.

Мы живем в промежутке между запретным и обязательным. В нас отсутствует этот дух единства, присущий шестидесятым.

"Если сумеешь выбраться из водоворота, то вскоре выплывешь в море, а там уж тишь да гладь и никаких вихрей".

"Нас не касается этот ужас, но мы вечно в тревоге и страхе за всех, кто нам дорог, за всех, кому нельзя помочь".

"Боль - это розовый комментарий к желанию быть всё время с тобой".

"Аэропорт - это Бермудский треугольник, а Парижа вообще нет - это всего лишь метафора".

"Мой дневник - это роскошь, это мое лекарство, это то, что помогает мне держаться".