The Children's Book

Все беспокоились о бедняках. Друзья его родителей искренне считали, что недостойных бедняков следует изолировать в концентрационных лагерях­ и исправлять, перевоспитывать или даже — в случае идиотов и лунатиков — безболезненно усыплять.

Вольфгангу удавалось сидеть на заборе, разделяющем юность и взрослость, невинность и опыт, и непринужденно кататься на калитке туда-сюда.

Хамфри Уэллвуд был рад, когда война кончилась, — он благородно стоял за буров, но это была очень неудобная позиция.

Как многие дети неустойчивых, зыбких богемных семей, она рисовала себе в романтических грезах обыкновенную­ семью, живущую удобно и по расписанию, уютно предсказуемую.

...вежливость в сочетании с неприязнью разит наповал.

Да, Олив умела давать эгалитарные вечеринки в саду, нарушая все правила этикета.

Если она обречена жить в обществе одних женщин, лучше пусть это будет анатомический театр, чем швейный кружок.

Миссис Оукшотт выразила убеждение, что множество модных нерв­ных болезней вызвано гниением бездействующего ума.

Том был счастлив­ тем счастьем, какое возникает у людей, запертых в нереальности театральной ложи.

Принадлежность к чему-то, вера в идею могли вынудить человека согласиться с чем-то таким, что со стороны выглядело смешно или чудовищно.