Дуйбол-привет!

— Пошли, парень, здесь нам делать нечего! И чтоб ноги твоей здесь больше не было, понял? Для нас они умерли! Подлецы этакие! У них одно па уме: деньгу заколачивать!
Ханси топал рядом с отцом вниз, в деревню. У него язык чесался спросить отца, что у того самого на уме, кроме заколачивания денег, но он не решался: отец был вне себя от бешенства.

Господин пастор и господин учитель неизменно собирались за чаем, но на такие «доходы» ни один трактирщик не протянет — разве что ноги.

Твой племянник Титус. Племянница твоя Тита шлет приветы, а сама написать ленится, несмотря на скуку.

В магазине «Тюльманн» полки прогибались от обилия дуйбольного снаряжения и всяческих сувениров. Каждую безделушку украшала сделанная вручную надпись «ПРИВЕТ ИЗ ВЕРХНЕГО ДУЙБЕРГА!» или «НА ПАМЯТЬ О ЧЕМПИОНАТЕ МИРА». (Над этим поработали сестры Зудмайер и пасторская кухарка. А потом у каждой на среднем пальце выскочила киста. Потому что вредно так много рисовать кистями!)

В гостинице «Лисманн» не осталось ни одной свободной койки. Даже кладовка, даже комнаты для игры в карты и настольный теннис были нашпигованы двухъярусными кроватями. «Матрасный привал» — так окрестил это господин Лисманн и установил особую плату за каждое койкоместо.

— Но, Ханси, а им-то зачем это надо?
Ханси принялся так скрести в затылке, будто там гнездились полчища вшей. Он даже постанывал от напряженного мыслительного процесса. Тита следила за ним с восхищением. Сама она так здорово шевелить извилинами не умела. (И к тому же дико промёрзла, сидя на голой земле.)
Минут через десять Ханси вздохнул и сказал:
— Извини, Тита, но и я не могу ничего понять.

Ребята поползли к следующему окну. Ханси снова привстал.
— Видно что-нибудь? — спросила Тита.
Ханси было видно. И не что-нибудь, а даже очень много. Он увидел сразу столько, что от изумления как раскрыл рот, так уже и не закрывал его.

— Что с вами? — спросил в испуге возчик. — Вам плохо?
Лисманн проскрежетал:
— Конкурент садится нашею!
Возчик внимательно осмотрел шею Лисманна, но, кроме жировой складки толщиной в палец, ничего не обнаружил.

Ученикам раздали по листу бумаги, и они принялись за работу. Фанни Тюльманн, охваченная муками творчества, даже перегрызла свой карандаш пополам.

Журналисты ликовали как дети. Они схватили пены с дулами и умчались в звездную ночь гонять пены взад-вперёд по всему Верхнему Дуйбергу.