Цитаты из книги Смерть или слава

Я даже знаю, что я сделаю в ближайшие часы. Сначала я ненадолго вернусь в тусклый человеческий мир, оседлаю дурацкий примитивный механизм на двух колесах и в компании троих таких же, как сам, жалких балбесов вернусь к головным рубкам. Балбесы разбегутся по своим операторским точкам, а я войду в капитанскую. И снова стану настоящим капитаном, для которого экипаж и корабль — просто частичка целого. Я свяжусь с чужими и отвечу «Да» на их предложения и посоветую немедленно отправить на Землю и все ключевые планеты человечества дипломатические миссии. Я посмеюсь над нетленными, которые уже успели заметить, что я оживаю, и которые драпают по всем возможным разгонным векторам и исчезают за барьером один за другим… и правильно делают. Я обговорю с руководством союза предварительный план атаки нетленных в нашей галактике и за ее пределами, потому что для этого я и призван. И я очень надеюсь, что все-таки сумею после всего этого остаться человеком и покинуть корабль. Вместе со всеми, кто поддержал меня.

Если Волга развалится на атомы или даже на что помельче — Земля, Селентина и Офелия этого попросту не заметят. Капитан грузовоза, который обыкновенно увозит с Волги руду, с удивлением обнаружит на месте планеты (а если у него с воображением получше — то на месте звездной системы) беспорядочное скопление атомов или чего помельче (тут физик-недоучка внутри меня ехидно захихикал), пожмет удивленно плечами и уберется восвояси, записав в бортжурнал, что рудник переводится в категорию бесперспективных.

Я вдруг чуть ли не воочию увидел своего папашу; он протягивал мне бласт слабеющей от рудной лихорадки рукой, и губы его шевелились, а срывающийся голос шептал: «Смерть или слава, сынок. Запомни: смерть или слава. Жизнь никогда не даст нам иного выбора. Всегда, что бы ты ни делал и чем бы ни занимался, выбирать тебе придется все равно между смертью или славой. Ибо третий выбор — это вообще ничего не делать, это отсутствие выбора. Но ты не такой идиот, чтобы бездействовать, ты хуже идиота, я знаю. И поэтому ты всегда будешь выбирать между смертью или славой, и когда, обманув смерть, ты решишь, что слава тоже миновала тебя, знай: все идет как надо, и новый выбор не заставит себя долго ждать». Он знал жизнь, мой папаша, и именно поэтому он мог позволить себе играть со смертью.

Одна большая красная кнопка. Красная…. Которая так и манит, да что там — манит! Приказывает: нажми на меня! Утопи большим пальцем, вдави в черное тело пульта! И которая, несомненно, пробудит к жизни какую-нибудь древнюю хрень, которая явится из недр планеты — или из глубин космоса — и разнесет все в округе к чертям свинячьим на атомы или даже на что помельче. Мас-штаб грядущего катаклизма — в соответствии с воображением. Если с воображением пожиже, тогда только планету или в крайнем случае — звездную систему разнесет. Ну а если воображение разыграется — то-гда, несомненно, целую галактику. Да только у меня такое воображение, будь оно неладно, что впору опасаться за судьбу всей вселенной! Ну и что теперь? Смерть или слава, дядя Рома? Жать или не жать? Жать — глупо. Не жать — еще глупее. Жать — страшно. Не жать — обидно.