Отзывы о книге Дотлел огарок

Вы верите в любовь по переписке? Или вы думаете, что это слишком старомодно, нелепо, опасно и путь в никуда? В детстве, у меня была любовь по переписке, но необычная: я написал письмо не Деду Морозу, а — Снегурочке, и признался ей в любви. Ответного письма не получил и ждал на новый год не подарков и Деда Мороза, но.. одну Снегурочку. Без подарков: я сам ей приготовил подарки..

В детстве же, моя любовь к письмам и томление по неведомому ангелу, были столь сильны, что я затеял переписку с чудесным клёном у нас во дворе, с дождём, с сиренью: она распускалась в середине апреля, словно зачарованное чудовище, превращающееся в принцессу: как я мог не признаться ей в любви? Я точно знал, что наша любовь обречена и мучительна, и что я могу с ней встречаться лишь раз в год…словно лишь раз в год открывался таинственный портал, когда мы могли видеться.

Я чувствовал себя ответственным за счастье и судьбу сирени: дело в том.. что, словно в сказке, я способствовал тому, что портал открылся и сирень превратилась из одинокого чудовища, в принцессу: просто... я в детстве был романтиком. Другими словами — чудовищем (это не шутка, просто подумайте над этим без улыбки) — Чудовищам и правда тяжело жить среди людей, с их чудовищными поступками, нормами и мыслями, и ещё страшнее — когда люди вечно оглядываются на реальных чудовищ в облике мужчин, и путают тебя с ними: они поступили бы иначе! Разумеется. Потому мы, романтики, чудовища, и боимся — людей и их морали.

В начале апреля, я поцеловал сирень в губы (не знаю, где у сирени губы, но надеюсь, что я поцеловал её — именно в губы, а не куда-то ещё), и вот, от моего поцелуя, сирень зацвела. Тогда мне казалось, что если бы я поцеловал клён, то и клён бы зацвёл. Но и сирень была хороша. Каюсь: у меня лишь раз промелькнула мысль: а если ради интереса поцеловать — клён? Но я оглядывался на сирень и просил у неё прощения и целовал её (на этот раз, точно, в губы).

Со стороны это казалось странным, наверно: маленький мальчик, словно лунатик, ходит на свидание с сиренью — с цветами, и с письмами. Позже я ходил на свидание с клёном и с дождём. Носил им всё так же, письма. Письмо для клёна, я закапывал под ним, а письма дождю, я протягивал на счастливой и словно бы улыбающейся ладошке, запрокидывал лицо к небу, закрывая глаза, как при поцелуе, и.. отдавался ласковым поцелуям дождя: он целовал меня — первым. Целовал моё лицо, плечи, грудь, и мою ладошку, вместе с письмом. В этих странных свиданиях было сладостное предчувствие моей встречи с самой прекрасной и таинственной женщиной на земле: с московским смуглым ангелом.

Ну, хватит прелюдии. Кстати, я только сейчас понял, что с рецензиями своими, я обращаюсь как с женщинами в сексе: сначала долгая, нежная прелюдия… от которой кружится сердце (у меня), а может и у текста, (моего), а потом, порой, дотронешься до текста произведения.. и он нежно раскроется, как цветок, с лёгким стоном. Вот бы цветы раскрывались с лёгким стоном.. Или хотя бы письма: правда, мой смуглый ангел? Мои сны о тебе, иногда так раскрываются: я просыпаюсь от своего же стона. Правда, не блаженного, но грустного, словно мой разум и во сне понимает, что я навсегда утратил самую совершенную женщину на земле..

Итак, в американской глубинке, на ферме, жила одинокая женщина Энни. Уже год, она была вдовой. Её муж был старым человеком, старше неё: она вышла за него, когда ей было всего 16 лет. Особо она не горевала, может потому, что любви и не было, и её душу, сердце женщины, никто так и не пробудил за все эти годы, а ей было уже за 40.

Есть такие цветы, которые цветут раз в 40 лет. Есть даже редкие бабочки, которые в земле томятся целые года, десятки лет, в своих склепиках-куколках, пока не воскресают, сразу крылатыми, пугая ангелов и очаровывая пьяных рыбаков. Страшно это и похоже на смерть: прожить почти всю жизнь, и так и не узнать любви, а значит, и не живя по настоящему.. О мой смуглый ангел.. ведь за всю мою жизнь, именно ты, ты одна из всех женщин, словно в сказке, сказала мне заветные слова, без которых не может жить человек и к которым он, к сожалению, привык, избаловавшись: я люблю тебя.

Разные нежные слова мне говорили женщины, но именно этих слов — никогда. Даже мама. Словно все они знали, как в сказке, что тебе одной завещано сказать эти вечные слова и.. расколдовать мою жизнь-чудовище. И мне ли печалиться на судьбу, что мы расстались и моя жизнь, снова превратилась в чудовище? Я годик пожил человеком, которого любила самая прекрасная женщина на земле. А это уже — рай и редчайшее счастье, которое не снилось ни Петрарке, ни богатейшим людям мира.

Много кто сватался к Энни, после этого. Но больше сватались.. к её богатым и прекрасным землям фермерским. А на саму женщину, как это часто бывает в жизни, не обращают внимания: в жизни ведь, мужчины часто любят в женщине не её саму, а вот такие вот «фермерские угодья». Только в ином плане. Т.е. любят в женщине, что то «нужное себе». Фактически, любят — себя, в женщине. Может даже.. свою мечту о женщине. Или.. о себе. Когда к Энни приходил священник в гости, он радовался на её мёртвую жизнь, на дом и сердце женщины, превратившиеся в единый пустой и сумеречный склеп, убранный цветами. Такие люди, более страшные, чем призраки и вампиры. Такие бывают ведь не только священники.

А милая Энни, в свои 40 с хвостиком (инфернальненько звучит), уже почти сложила лапки и крылышки, читала по вечерам, Библию, и думала, что это конец. Конец её жизни: она ждала «сияющего ангела Смерти». Когда она подходила перед сном, к зеркалу, то видела в нём… нет, не сияющего ангела смерти, хотя что только не привидится женщинам в зеркале, особенно, если у них плохое настроение и.. они с утра не накрашены. Она смотрела на своё бледное лицо, улыбающиеся морщинки, худобу, и сравнивала себя — по меткому выражению Воннегута — с телеграфным столбом.

Ну чудовище же! о какой жизни и любви можно мечтать? А ведь все мы, чуточку телеграфные столбы, правда? Особенно в одиночестве. Мы словно живые передатчики, прощупывающие космос, в поисках Того самого человека. Вы представляете как это невыносимо грустно? Через нас, быть может, пробегают голоса тех, кто предназначен нам небом… а мы этого не замечаем: прочтём ли мы случайно чью то рецензию в интернете, или заметку в журнале, или строчку в книге современной писательницы или просто, милую шутку в трамвае услышим, и сердце наше как то сладостно улыбнётся и встрепенётся на миг..

Однажды, зайдя в аптеку, и коротая время в очереди.. (ах, эти таинственные очереди в аптеках! Они порой спасают жизни! однажды, зимой, у меня были мрачные мысли о самоубийстве и мне было очень одиноко. Страшно было возвращаться домой и оставаться с собой наедине. А за витриной аптеки было так солнечно и уютно, словно там вечное рождество и ангелы в белых халатах избавляют людей от боли. Я зашёл в аптеку. Просто зашёл. Но там была маленькая очередь.. я встал в неё. Нехотя. Очередь таяла.. а я не знал, что мне нужно: любви мне нужно.. смуглого ангела мне нужно. Но такое пока ещё не выдают в аптеках.

Когда дошла очередь до меня, я смутился, покраснел, и, как школьник у доски, робко выговорил: можно мне прокладки.. на 3 капли? У меня с детства было странное ассоциативное мышление, доставляющее мне массу проблем, в том смысле ещё, что даже самые близкие люди порой не понимали, что можно так мыслить вполне невинно, не имея ничего грешного за душой, даже в иных, грешных вроде бы обстоятельствах.

Так вот, видимо, я думал о своём запястье окровавленном, и.. разумеется, о смуглом ангеле. И по этой ассоциации, спросил прокладки. Словно у моих запястий — месячные. Иногда у мужчин бывают месячные в любви: раз в жизни.. Потом сидел в тёмном парке на скамеечке, под клёном, с прокладками на коленях и разговаривал с ними о смуглом ангеле. Даже прочитал стих, прокладкам. Мимо проходила какая-то женщина и странно улыбнувшись, посмотрела на меня. Не знаю, что она подумала.).

Но я опять отвлёкся, простите. Дело в том, что в аптеке, коротая время в очереди, Энни взяла журнальчик с романтическим названием и пролистовала его: ах, этот шелест крыльев ангелов.. Может ангелы и правда, иногда обитают в аптеках? Там её глаза набрели на объявление: одинокий человек искал друга, в этом одиноком и безумном мире. Энни в шутку написала ему… И понеслось.

Это не шутка, когда впервые за 40 лет, твоё сердце — цветёт, когда тебя впервые понимают, слушают, говорят что то нежное и переживают за тебя так, как ты сама за себя не переживаешь. Переписка двух душ… Невинная, нежная, невесомая: не слова о политике, о работе, и прочей чепухе. Лишь о самом главном! Но даже в этом Эдеме платонического общения, души стали словно бы замечать.. что они чуточку зябнут. Почему? Может потому.. что тело — это тоже, душа, и по какой то старой ошибке, из-за монстра — морали, его, тело, словно в романе Джейн Эйр, заперли на тёмный чердак и заклеймили чудовищем греховным и постыдным?

Но… странное дело. Энни очень хотелось — цвести до конца, как женщине: уж если в ней впервые за жизнь, пробудили сердце, то негоже, что бы цветок распустился и упёрся.. в побеленную стену письма: это ведь почти что смерть и увечие цветения сердца: если цвести.. то цвести как в Эдеме — всем доверчивым сиянием души и тела: всей судьбой! Она захотела обменяться фотографиями с мужчиной по переписке… что бы было некое заземление души, что бы любили именно её — а не вымышленный образ: это важно и в плане души и тела: ибо душа и тело — это единый лик, образ и подобие божье.

Странное дело.. мужчина, на том проводе письма, категорически не захотел этого. Мол.. никакая кисть художника или фотографа, не сможет запечатлеть твою ангельскую красоту. Слова красивые.. но словно нож в сердце. Ложные слова. Пустые, и даже — предательские. В любви бесконечно важно, что бы любили — именно нас, нас самих, с нашими недостатками и блаженствами, а не причёсанными до красивеньких и бесполых ангелов. Это уже какой то мрачный вид спиритуалистической мастурбации, когда, как это часто бывает в жизни — любят не человека, а свою фантазию о нём, а на человека самого — наплевать: быть может, это самый грешный и мерзкий вид разврата.

Но разве весну в сердце женщины, удержишь? Разумеется, она, не спрашиваясь, выслала свою фотографию. Разумеется.. мужчина на том конце провода, был очарован. Но опять странно: после этого, былая невесомость в письмах, словно бы озябла и стала прозрачной, как листва в конце октября, сквозясь бесприютной синевой. Как так? Почему? Может как в Эдеме, они сорвали нечаянно запретный плод?

Но и в жизни мы так же ошибочно думаем: порой сорвёшь землянику, или булочку купишь в кафешке, поцелуешь друга и думаешь в страхе: а не тот ли это запретный плод? Как сказал Перси Шелли: для чистых — чисто всё. Нет, переписка не впала во грех, не осквернилась, не завяла.. просто случилась правда жизни и выравнивание атмосферных температур между телесным и духовным, ибо телесное, в любви — это тоже, мир духовный и небесный. Т.е. телесное, бытийное и событийное, словно озябшая и спавшая 1000 лет, душа — подало свой голос и сказало, как ребёнок: я тоже хочу жить: иначе зачем вы меня пробудили?

Энни захотела встретиться с таинственным незнакомцем. И вот тут начинается самое странное и таинственное даже: тот наотрез отказывается и даже пишет, что вдруг смертельно заболел и не может никого принимать.. Но разве цветущее сердце женщины, удержишь этим? Наоборот. Хоть на луну полетит, хоть в ад последует за тем — кого по настоящему любит сердце женщины, особенно если она знает, что её любимый — умирает. Как вы думаете, с кем переписывалась женщина и почему мужчина на том конце провода, с таким ужасом отказался от встречи с ней?

Во время чтения, меня накрыло множество предположений: а может.. чем чёрт (с богом) не шутят? Может она реально переписывалась… с ангелом смерти, которого в шутку ждала, смирившись со своей жизнью, точнее — нежизнью? Представляете, как это романтично? Переписываться с ангелом… и не знать, что это — ангел. И ещё более романтично, если это — ангел смерти, который, быть может, летел к вам, за вами.. что бы переправить на небеса.

Но разве могут небеса сравниться с безбрежным небом любви в сердце женщины? И женщина бессознательно догадывается об этой тайне, что никакие небеса и загробная благодать, не стоят и капли любви в женском сердце: быть может весь мир вращается вокруг неба в женском сердце, для которого нет греха и забвения? Которое одно, словно бог, устанавливает границы греха и забвению?

Какие у вас ещё варианты? С кем переписывалась Энни? Может и правда, с умирающим и одиноким поэтом? Или с парализованной… и одинокой женщиной? Интересный ход, правда? Представьте: вы переписываетесь долгое время с мужчиной, вы открыли ему всю душу, вы впустили его душу — в свою, вы почти одно существо и вы жаждете слиться.. и вдруг, вы узнаёте, что ваш любимый — женщина. Что бы вы делали? Это же трагедия. С ума можно сойти. Разумеется, в рассказе этого нет, слава богу. Хотя было бы интересно.

О мой смуглый ангел.. как же я рад, что ты самая прекрасная женщина на земле, с самыми неземными глазами, чуточку разного цвета. И ещё неизвестно, кто из нас больше рад, я, или ты, что ты, например, не двухметровый негр Анатолий. Хотя, знаешь.. я бы хотел, что бы в параллельной вселенной, ты бы завтра проснулась двухметровым негром, в постели.. со своим возлюбленным. Нет, это не месть ему и тебе. Я вас обоих люблю.. Просто мне интересно: будет ли он тебя, негра Анатолия, любить так же, как я? А я бы тебя любил, если бы ты была двухметровым негром. Говорю же, я не человек: я романтик и чудовище.

Поверь мне, только не смейся, я думал об этом долго, в ночные бессонные часы: если бы ты вдруг оказалась.. двухметровым негром, или одноногой, слепой проституткой, прости господи, или даже… странным, мохнатым и таинственным существом, пробуждающимся к жизни, раз в 300 лет… или если бы ты была ветхой старушкой, я бы всё равно тебя любил: потому что ты.. сама по себе,- чудо, потому что... в настоящей любви, душа обнимает тело, и тело цветёт светом души: так порой на заре, верхние листочки деревьев, словно бы цветут небесной сакурой..

Кто решится прочитать этот чудесный и грустный рассказ Воннегута, узнает правду. А нужна ли правда в этом безумном мире? Может самая главная правда — это любовь? Хватит ли у вас силы, читательского подвига, остановиться на правде любви и.. не дочитать рассказ, оставив милую Энни в машине, в милом неведении, едущей к своему любимому, с улыбкой нежности смотря на милый дождь за веснушчатым и счастливым окошком?