Манарага

Опыт, Опыт, "сын ошибок трудных". Да и мать его - Случайность. И отец - Интуиция.

Валун лица его треснул. Грубые, неровные губы растянулись улыбкой – кривой и по-детски беспомощной, словно это была гримаса готового расплакаться. Жёлтые, неровные зубы полезли из-под губ, как бивни исполинского животного.

Просвещенная часть человечества испугалась, что без музейной книги Homo sapiens окончательно превратится в обезьяну с айфоном в лапе. Так книгу занесли в Красную книгу.

Надо мной только луна и звезды. Смешно! Выбрал правильный момент, чтобы на звезды полюбоваться. Как уверяют мои блохи, от звезд многое зависит в нашей жизни.

• И это чистая правда, мой господин.
• Тебя, блоха, не спрашивали.

Война вроде бы закончилась, а люди все бьют и бьют друг друга по мордам в магазинах, ресторанах, игровых зонах, на улицах, в борделях, в банках, в прачечных, с поездах дальнего следования...

Синяя блоха:

• Безопасно.

Сбой расписания - вещь серьезная. Это как сдвиг снежной массы в горах весной - может обрушиться лавиной, а может и продолжать медленно таять и нависать.

- Как дела, русский? - спрашивает Анри, потягивая из квадратного стакана что-то слоисто-розовое. - Как горит?

• Ярко.
• Как вертится?
• Как пропеллер.
• Как жарится?
• Как кошка на крыше.
• Как платят?
• Как на войне.
• Держи дрова сухими, Геза.
• Держи дрова сухими, Анри!

Они ребята бодрые и решительные: пиво, свиная рулька, портативные крылья лучшие в Европе, смертная казнь на плахе. Может быть, поэтому они раньше других европейцев разобрались с исламистами.

Безусловно, холод играл в русской культуре важную роль. К нему я так и не смог привыкнуть. По мне, лучше плюс тридцать, чем минус. Я ненавижу снег, красоте которого молились русские поэты, не нахожу ничего красивого в этих заставших кристаллах H2O, а вой метели, описанной бородатыми русскими классиками, вызывает у меня лишь одно желание - закрыться от него в теплом помещении, развести огонь в камельке и выпить хорошего итальянского вина...