Народная история США

В то же время чернокожие рабочие поняли, что НРС с неохотой принимает их в свои ряды. Тогда они создали собственные тред-юнионы и проводили свои забастовки — как, например, в 1867 г. рабочие пристани в Мобиле (Алабама), или грузчики-негры в Чарлстоне, или докеры в Саванне. Видимо, это оказало воздействие на НРС, на съезде которого в 1867 г. была принята резолюция о приеме женщин и чернокожих, провозглашавшая, что в «вопросе о правах трудящихся нет ни цвета кожи, ни половой принадлежности». Один журналист писал о замечательных проявлениях межрасовой солидарности на этом съезде:

Когда уроженец штата Миссисипи и бывший солдат Конфедерации, обращаясь к собравшимся, называет цветного делегата, который выступал перед ним, «джентльменом из штата Джорджия»… когда страстный сторонник Демократической партии из Нью-Йорка с сильным ирландским акцентом провозглашает, что, как мастеровой или гражданин, он не просит для себя каких-либо привилегий, которыми не готов поделиться с любым человеком, будь он белым или чернокожим… тогда и в самом деле можно с уверенностью утверждать, что время несет удивительные перемены…

Однако большинство профсоюзов все-таки не принимало черных американцев, или их просили создавать собственные местные отделения.

В течение 30 лет до начала Гражданской войны закон в судах все чаще интерпретировался в пользу капиталистического развития страны. Изучая это, М. Хорвиц в своей работе «Трансформация американского законодательства» отмечает, что английское общее право более не являлось неприкосновенным, если оно оказывалось барьером на пути предпринимательства. Владельцам фабрик было предоставлено законное право уничтожать имущество других людей, если для развития бизнеса им представлялся удобный случай. Право на «принудительное отчуждение частной собственности» использовалось для того, чтобы забрать землю у фермеров и передать ее в качестве субсидии компаниям, строившим каналы или железные дороги. Решения о возмещении предпринимателями нанесенного ими ущерба стали выноситься судьями, а не присяжными, вердикты которых были непредсказуемы. Урегулирование споров при помощи арбитража было заменено их судебным разрешением, создав тем самым большую зависимость от адвокатов, и юридическая профессия стала более значимой. Древняя идея справедливой цены на товары переродилась в судах в идею caveat emptor («Будь осторожен, покупатель»), таким образом, отдав поколения потребителей на милость предпринимателям.
Тот факт, что договорное право было нацелено на дискриминацию трудящихся и на пользу бизнесу, показан М. Хорвицем в примере, относящемся к началу XIX в.: суды заявляли, что если работник подписывал контракт на год и уходил с работы до окончания этого срока, тогда ему не положено было получать зарплату даже за то время, которое он отработал. Вместе с тем суды заявляли, что если строительная компания нарушила контракт, то она все равно имеет право на получение оплаты за все работы, произведенные до этого момента.

Гражданская война стала одним из первых в мире проявлений современного военного искусства: смертоносные артиллерийские снаряды, пулеметы Гэтлинга, штыковые атаки сочетали неразборчивое убийство всех и вся, свойственное механизированной войне, с рукопашными схватками. Кошмарные сцены не поддавались описанию, кроме как в романах вроде «Алого знака доблести» Стивена Крейна. Во время одной атаки у Петерсберга (Виргиния) полк из штата Мэн, в котором было 850 солдат, потерял за полчаса 632 человека. Это была масштабная мясорубка: с обеих сторон погибли 623 тыс. человек, 471 тыс. получили ранения, т. е. более 1 млн убитыми и ранеными в стране, чье население составляло 30 млн человек.
Неудивительно, что по мере продолжения войны росло число дезертиров. Что касается Армии Союза, то к концу военных действий из нее бежало 200 тыс. человек.

Когда в июле 1863 г. начался призыв в армию, толпа разрушила основной призывной пункт в Нью-Йорке. Затем в течение трех дней многие белые рабочие ходили по городу, громя здания, фабрики, трамвайные линии, частные дома. Бунты против призыва — сложное явление, поскольку были направлены и против чернокожих, и против богатых, и против республиканцев. Начав с нападения на призывной пункт, восставшие продолжили акцию, атакуя дома богатых, а затем — убивая негров. Они шли по улицам, вынуждая фабрики закрываться и привлекая в толпу новых сторонников. Мятежники подожгли городской приют для цветных детей-сирот. Они убивали, сжигали и вешали чернокожих, которых хватали на улице. Многих людей утопили в реках.
На четвертый день федеральные войска, возвращавшиеся с Геттисбергской битвы, вошли в город и положили конец бунту. Около 400 человек было убито. Точных данных так никогда и не появилось, но число жертв оказалось больше, чем когда-либо при беспорядках, имевших место в истории США.

Заголовок в «Финчере трейдс ревью» от 21 ноября 1863 г. гласил: «РЕВОЛЮЦИЯ В НЬЮ-ЙОРКЕ», Это было преувеличение, но приведенный газетой список акций рабочих является впечатляющим свидетельством скрытого недовольства бедноты в период войны:

Сдвиг в активности трудящихся масс Нью-Йорка встревожил капиталистов этого города и окрестностей…
Машинисты занимают твердую позицию… Мы печатаем их обращение в другой колонке.
Работники Городской железной дороги провели забастовку, требуя повышения оплаты своего труда, и в течение нескольких дней заставили все население передвигаться «на своих двоих»…
Маляры Бруклина предприняли действия по противостоянию попытке своих хозяев сократить их зарплаты.
Как нас извещают, плотники «вышли из леса», и их требования в целом выполняются.
Рабочие мастерских по изготовлению сейфов добились повышения зарплат и теперь вернулись к работе.
Печатники-литографы предпринимают усилия для обеспечения лучшей оплаты своего труда.
Рабочие, занятые на строительстве броненосцев, все еще держатся в борьбе с подрядчиками…
Красильщики ставней добились 25-процентного аванса.
Кузнецы, изготавливающие подковы, защищают себя от коварства денег и перемен в торговле.
Рабочие мастерских по изготовлению оконных рам и ставней создали свою организацию и требуют от своих работодателей 25-процентной прибавки к зарплате.
Упаковщики сахара меняют свои прейскуранты.
Резчики стекла требуют 15-процентного повышения нынешних ставок.
Хотя мы и признаем, что наш перечень далек от полноты, сказано достаточно, чтобы убедить читателя в том, что социальная революция, которая ныне идет в стране, должна победить, если только рабочие будут верны друг другу.
Извозчики, в количестве 800 человек, проводят забастовку…
Бостонские рабочие не отстают… В добавок ко всему на Чарлзтаунской военно-морской верфи проходит стачка…
Такелажники также бастуют…
Когда пишутся эти строки, ходят слухи о всеобщей забастовке рабочих предприятий черной металлургии Южного Бостона и других частей города, как написано в бостонской газете «Пост».