Пасторша

Видимо, здешний год - это снежный ком, а в нем маленькое отверстие, для лета.

Бог как обязательная и обязывающая любовь к ближнему. Если и называть что-то Богом, то только это.

И весь этот пирсинг на лице для того же - чтобы смотрели на него, а не на нее.

Она говорила с тем саамским акцентом, когда слова звучат предельно четко, обособленно, словно это не частицы норвежского языка, а стайка малых детей, которых надо водить за руку, или россыпь камушков, по которым можно выйти вон, наружу.

Что же мне такое надо, чего я не могу получить? Во мне какая-то бездна, пропасть, и ее никак не заполнить. Что это такое? И что я здесь делаю? А что бы я делала в другом месте? Почему во мне нет ничего прочного, никакого стержня?

..когда человек становится взрослым и зрелым, то глаза умирают.

Он с таким же успехом мог бы говорить на каком-то другом языке, ссылаться на другие источники, потому что на самом деле раздражали его не женщины, однополая любовь или радость как таковая. Нет, его яростные выпады были направлены против чего-то другого, конкретного, возможно, у него были проблемы с женой или внутри его общины, а может, какие-то личные, внутренние, давнее унижение, например.

Но разве они не понимают, что я бы не пришла в бешенство, если бы это не было так важно, не значило бы так много, если бы в моей душе не бушевал огонь, который в конечном счёте не гнал прочь, а наоборот звал. Иди сюда, говорил огонь. Стой здесь, рядом со мной, борись вместе со мной. Оставайся здесь.
Оставайся со мной.