Счастливые несчастливые годы

Как известно, новая власть всегда ненавидит любимцев прежней власти

(...) Я тогда еще не успела научиться дипломатии, мне все еще казалось, будто лучший способ добиться желаемого — идти напрямик, в то время как на самом деле надо выказывать равнодушие, не афишировать своих намерений, соблюдать дистанцию, — только это и приблизит нас к цели, ибо не мы поражаем цель, а она нас.

Скука у детей - не что иное, как выражение отчаяния.

Возможно, люди, которые мало для нас значили, вспоминаются нам назло. Их черты врезаются в память гораздо глубже, нежели черты тех, кого мы ценили. У нас в голове череда погребальных ниш. Кто был для нас никем, тут же являются на зов, иногда эти ненасытные создания, точно хищные птицы, набрасываются на лица любимых нами. В нишах собрано столько лиц, поживы много.

"Умолчать не значит солгать."

Мы же, возможно, были еще слишком неискушенны. А неискушенность в чем-то сродни неотесанности, она располагает к педантизму и к аффектации, — когда мы принимались декламировать стихи, казалось, будто мы напялили форму французских зуавов.

Летом над нами вставало странное, больное солнце, с трудом пробивавшееся сквозь сумерки, свет от него был как в лесной чаще или среди болот, словно не с неба, а от ядовитых грибов и ягод, от влажного перегноя.

Благодарить надо всегда, даже если тебе отказали. В монастырских пансионах учат выражать благодарность улыбкой. Застывшей улыбкой. При взгляде на лица воспитанниц вспоминаются лица, увиденные в морге. Или запах морга: кажется, что он исходит даже от самой юной и очаровательной из них. Они словно существуют в двух ипостасях. В одной девочка бегает и смеется, в другой — лежит на смертном одре, покрытая вышитым саваном. Она вышила для него собственную кожу.

Нам казалось, что быть бедной - это профессия, и она была профессионалом высокого класса. Она умудрилась сделать из своей бедности чуть ли не достоинство, как иные умеют сделать козырь из своей распущенности.

Нас обступает давно ушедшее детство.

Она говорила будто бы ни о чём. Слова летели, как на крыльях. Но то, что оставалось после этих слов, было бескрылым.

Лицо Фредерики становилось необычайно гладким, плоть, покрывавшая кости, казалась ранящей, как лезвие. Глядя на это лицо, я представляла себе лунный серп в небе Востока, который срезает головы спящих.

Звенит колокольчик – и всё кончено.

Порой она обнимала меня за плечи, и казалось, что это продлится вечность, мы так и будем идти вдвоём среди рощ, по горным кручам, по тропинкам.

Не мы поражаем цель, а она нас.

Есть слова, которые надо бы отметить крестиком и выписать на память.

... у новорожденных мы замечаем сходство со старцами, недавно ушедшими из жизни

Я искала одиночества и, быть может, ощущения полноты жизни. Но зависть к окружающему миру мешала мне.

Я ... проводила время в страданиях — это ведь тоже способ времяпрепровождения.

Нельзя предугадать, чем обернется во взрослой жизни привычка к порядку и послушанию. Можно стать преступником или, не выдержав борьбы, превратиться в благонамеренного гражданина.