Судьбы закон печальный. Жены сыновей Павла I

В начале пребывания Константина Павловича в армии Суворова именно по вине великого князя, вмешавшегося в распоряжения генерала А.Г.Розенберга, русские войска вынуждены были около итальянской деревни Бассиньяно принять бой не невыгодных условиях. И это обернулось для них неудачей. Когда фельдмаршал узнал о причине поражения, он потребовал Константина Павловича к себе для объяснений. Суворов встретил императорского сына любезно, но в разговоре с глазу на глаз высказал своё неудовольствие его поведением, пригрозил его свите, не удержавшей великого князя от поспешного решения, военным судом и Сибирью. Константин Павлович вышел от Суворова с заплаканным лицом. Этот урок оказался для него благотворным, и он проделал обе кампании вполне достойно.

В 1848 году Н.И.Пирогов уехал на Кавказ, где тогда шли военные действия… Он вернулся в Петербург с целым рядом предложений об организации практической помощи раненым на поле битвы, но…получил выговор из-за того, что явился на приём к министру в старой форме, в которую за время его пребывания на театре военных действий внесли некоторые изменения. Недоброжелатели талантливого хирурга подхватили эту весть и злорадно распространяли ее по Петербургу. Потрясённый выговором, сделанным в самой резкой форме, вновь начавшейся травлей, Пирогов решил подать рапорт об отставке и уйти из Академии, он даже собирался уехать из России.

Не имея возможности сделать что-либо собственными силами, Польша стала искать себе защитников и выступила под знамёнами Наполеона, столь страшными для врагов и столь обманчивыми для союзников. Обманутые и увлечённые им на свою гибель, поляки подрали под власть Александра Первого, который оказал им милости, вполне обеспечивавшие им благоденствие. Дарованная им конституция была гораздо либеральнее польской конституции 1793 года. Россия снабдила Польшу значительным числом оружия, предоставила ей такие средства, которые сама она, в силу бедственного положения, собрать решительно не могла. Блага, которые даровал полякам их новый государь, конечно же превосходили всякие их ожидания. Между тем они ненавидели руку, которая их вторично призвала к бытию, прошлое ничему их не научило, и они возмечтали о роли, которую не могли удержать за собою. Оттого польский патриотизм это какая-то смесь кичливости своим прошлым и ненависти к тем, кто снова вернул их к политической жизни.