Звездный меч

Удивительно, но факт – теперь и Номи мысленно зовёт своего Друга исключительно Со-о-олнышком. Протяжно. Копируя мягкий медленный выговор, с которым он сам нежно произносит её имя…

Лицо Номи выражает не только скромность и доброту, но и силу.

В мире много женщин, более привлекательных, чем Наоми Джексон, но их выдают лица, надутые или слишком чувствительные. В этом нет ничего плохого, потому что они вызывают желание. Зато знаешь, что красивыми для тебя им оставаться недолго, и, когда красота примелькается, замечаешь лишь одно высокомерие. Или подобные, не менее отталкивающие, качества.

Особу, заточившую карандаш самого первого Художника, звали Любовь.

Одно мы знаем наверняка – Бабуля не умерла. Вольные торговцы не умирают.

Мы погибаем или уходим…

Мы, коллективные Носители (другая половина Гарды тогда ещё не избрала персонально меня, это произошло позднее), вдруг почувствовали, как где-то в глубинах наших душ… словно лопнула с жалобным стоном связующая струна. Кирутианка Риал Ибду Гррат перестала быть частицей целого…

«Она пришла убивать нашу Бабушку!», – думал я в шоке, вынужденно отвечая правдиво: «Да, жива. Но она в городе, здесь её нет!», – и лихорадочно пытаясь сообразить, имеются ли лазейки в этом гнусном Праве.

Ещё большего сочувствия достойны бедняжки, в конце концов разыскавшие родительниц, но с опозданием: как известно, по канонам Книги Тиа Хатэ – дочерям и внучкам запрещается наследовать имущество юридических и физических лиц кирутианской «национальности», умерших БЕЗ Поединка.

Да уж, Экскалибур. Королевство. Стало вновь. Теперь. С нашей посильной помощью.

Гонорар за содействие реставрации плюс прибыль за какую-то спекулятивную перепродажу нонда, и к тому же Ррри уже договорилась о каком-то выгодном контракте по доставке в орионский космопорт Виктория-Сити каких-то ящиков, которые нам надо было дождаться и забрать ещё на какой-то планете… «ПаПу» ждали новые рейсы и новые контракты.

Возвращение на «ПП» было почти столь же тягостным для меня.

Я, возможно, не должен был говорить это именно Джеймсу Стюарту, и именно в тот момент, когда его сын вступал на царствие, а мои нерождённые ещё сын и дочь провозглашались наследниками верховной власти. Но милорд, к сожалению, явился единственным, кого я знал достаточно близко, из всех существ, столпившихся вокруг королевского трона и замерших в благоговении.

Обряд Опоясания проходил в Малом Весеннем Дворце.

Однако чувствовалась в старшем племяннике казнённого короля и некая сила сверхъестественного характера, заставлявшая поверить в то, что он справится с бременем власти. То есть справится со всеми проблемами и сумеет вывести постреволюционный Экскалибур на путь нового процветания, восстановит былое могущество королевства.

И только звучала, звучала, подобно остаточному отзвуку, порождённому реверберационным эффектом, всё та же песня.

Надежда на появление в качестве рефрена жизни новой песни – не сбылась.

«…как-нибудь, где-нибудь, с кем-нибудь, / Разговаривая ни о чём, / На два шага левее чуть-чуть / Отойди, и чужое увидишь плечо. / Прошлой жизни вернуть ворожбу / Никогда никому не дано… / Как-нибудь, где-нибудь, с кем-нибудь, / Всем нам быть суждено, суждено…»

Расчленённый труп Ишшилайно выглядел его порождением, но вонял омерзительно натурально. Предсказание сейлемца сбылось… «А мы все живы, – подумала Номи, – и это – главное.»

– Да пускай лопочет, Джованни, – добродушно разрешил освояк с сержантскими нашивками, – скучно ни за что говнюка жечь.

– Молодо выглядишь, с сержантом-инструктором Луиджи Мустафой Торричелли пререкаться! Давненько не драил гальюны зубной щёткой?!

От Боя пахло синтодолом, мужским скин-дезиком «лефт спейс» и ещё чем-то неизвестным, классифицированным ею как естественный запах его тела.