Оракул

И тут же отовсюду — из зданий, из бараков, из писцового зала — начали выходить люди. Сетис и Орфет в молчании следили за происходящим. Распахнулись ворота, и на площадь хлынула толпа. Люди кричали, хромали, толкались, несли больных и измученных жаждой стариков. Плакали маленькие дети. Площадь наводнили женщины в вуалях, хромые уродцы, рябые от оспы моряки. Они выстроились вдоль дороги, сотрясая тиши ну своими криками, и жалкая немощь их нужд растекалась в неподвижном воздухе, как гнилостная вонь.
— Что же это за Бог, если он позволяет вершиться такому злодейству! — в приступе беспредельного отчаяния выкрикнул Орфет.
Сетис поскреб немытую голову.
— Бог с жалом на хвосте, — пробормотал он.

- Бог обещал, что со мной ничего не случится. Он не даст меня в обиду...
Алексос положил в середину кружка ещё один камушек, побольше.

• Да. Но что, если Бог лжёт?

• Я не знаю, что я знаю, а чего нет. Разные вещи приходят ко мне в голову и уходят. Может, я их помню. А, может, они мне просто снятся...