Люди среди деревьев

Что нужно знать о Дэниеле Карлтоне Гайдузеке:
1. В 10 лет он решил, что станет ученым и действительно стал гением вирусологии;
2. Изучал племя форе, остановившееся в развитии на уровне каменного века и страдающее смертельным дегенеративным заболеванием мозга, как выяснилось, из-за ритуального каннибализма (после смерти родственники в знак уважения съедали головной мозг умершего);
3. В 1976 году вместе с Барухом С. Бламбергом получил Нобелевскую премию по физиологии и медицине «за открытия новых механизмов происхождения и распространения инфекционных заболеваний»;
4. Усыновил в общей сложности 56 детей из различных племен Папуа Новой Гвинеи;
5. Был осужден на год тюрьмы за сексуальные домогательства к несовершеннолетним, на которые пожаловался один из усыновленных мальчиков;
6. Вел дневник, который попал в руки ФБР и был использован в качестве доказательства вины;
7. Гайдузек считал, что невозможно иметь крепкую семью без секса между поколениями и рассказал в интервью ВВС, как в семь лет его «вручил» дяде собственный отец;
8. Стал прототипом романа «Люди среди деревьев», на создание которого у Янагихары ушло почти 18 лет.

Нобелевский лауреат по медицине, всемирно известный семидесятилетний доктор Нортон Перина оказывается в центре громкого скандала по обвинению в педофилии. Один из его приемных сыновей обвинил его в сексуальном насилии. Присяжные приняли свое решение (виновен!), от Перина отвернулись почти все его знакомые и коллеги, кроме одного особо преданного - доктора Рональда Кубодеры, который убеждает Нортона за время заключения (два года) написать мемуары, которые призваны восстановить его репутацию и напомнить миру о многочисленных заслугах. Кубодера взял на себя роль редактора, и, так как почти с самого начала читателю становится понятно, что он весьма предвзят, их правдивость оставляет большие вопросы вплоть до самого конца книги, но то, что эта история удивительна и неординарна - сомнений нет. Это исповедь человека, при участии и по вине которого был фактически разрушен целый остров, целая экосистема.

Нортон начинает с воспоминаний о своем детстве. Как некоторые люди рождаются с врожденными пороками в физиологии, так Нортон родился с врожденным пороком повышенной мерзости и эгоизма в крови. Еще не имея каких-либо ярко выраженных талантов, он умел изобретательно презирать и насмехаться. Первой жертвой издевок стала его собственная мать. Нортон с братом ее не щадили. К матери они относились как к домашнему животному, которое можно пнуть или приласкать в зависимости от настроения. В летние каникулы это было одно из их любимых забав, наравне с изощренным мучением мелких зверьков (в будущем он продолжит это делать уже по должностным обязанностям - в лаборатории).

У Нортона были все шансы прожить жизнь заурядным врачом, несмотря на его претензии к чему-то большему, но случай отправил его на остров ИвуʼИву в компании профессора Таллента и его помощница Эсме Дафф, где им предстояло найти загадочное племя туземцев, которые по местной легенде знали секрет почти вечной жизни. Племя нашлось. И у примитивной (выживать и размножаться), на первый взгляд, жизни народа оказалась сложная система взаимоотношений. Иногда племя изгоняло своих сородичей. Лучшие охотники отводили их далеко в лес, где отбирали копье и бросали, обрекая почти на верную смерть. Нортон вскроет эту тайну, как раковину устрицы. С такими же примерно последствиями для этого народа.

После «Маленькой жизни» я Янагихарой восхищалась. После «Людей среди деревьев» - полюбила (что само по себе тянет уже на какое-то отклонение, которому можно присваивать собственное название, синдром Янагихары, например). Если «Маленькая Жизнь» была о насилии человека над человеком, то «Люди среди деревьев» о том, что человек, фигурально выражаясь, насилует всё живое, до чего только может добраться. Это называется прогрессом, наукой, исследованиями. Эти слова придают надругательствам легальный статус. Человек вторгается, навязывает, переделывает, убивает, исследует, изучает, вскрывает, корежит всё - ради якобы общего блага, ради светлого будущего человечества. Если вы относитесь к числу людей, которым доверчивых черепах, безмолвно страдающих собак и беспомощных ленивцев жалко больше, чем человека, то «Маленькую жизнь» читать будет трудно, но «Люди среди деревьев» порой просто невыносимо. Янагихара умеет писать о насилии с красноречием и фантазией одаренного вивисектора, и перед читателем этот остров будет истерзан так, как это умеет делать только белый человек, вгрызаясь в плоть природы, используя все доступные инструменты цивилизации и бросая потом выпотрошенную жертву в лохмотьях и алкогольных парах доживать оставшийся ей век, как получится.

Писательство видится мне разновидностью шаманства, почти магическим чревовещанием, когда автор говорит голосами своих персонажей, рассказывая их истории. Как иначе можно объяснить, что молодая женщина так естественно, так достоверно пишет словесный автопортрет состарившегося ученого? Колдовство. У каждого автора разная степень контакта с духами книжного мира, чем больше талант - тем она выше. Янагихара прирожденный верховный жрец.

Ну вот. На моем беспокойно урчащем холодильнике стоит, игриво бликуя золотом и драгоценными камнями, он. Пока еще воображаемый, но в целом вполне себе существующий приз лучшему рецензенту Восточной Европы 2017 года (звучит круто, а смысл тот же). Лучи нежного, персикового, предобморочного солнца мягко гладят его неокруглые формы. А представьте, как эти лучи заиграют, когда этот приз мне кто-нибудь отдаст? Даже вообразить невозможно. Ну то есть как невозможно – можно отправить по почте или через DHL. Или, по старинке, большегрузным голубем. Не то, чтобы мне он очень нужен, но мята сама себя не придавит. А это очень важно, когда вы делите кров с котом. Все равно что прятать крэк от балтиморского неблагополучного подростка. А что, Кэтрин Хепберн вон из Оскаров ножки для журнального столика сделала, мне что ли нельзя? Где теперь вообще предел того, что мне можно и что нельзя? Вдумайтесь – я выиграл выборы в России в 2018 году. Выборы. В России. Да я теперь могу запретить вам читать другие рецензии. Я могу заставить читать только мои. Вас, ваших детей, родителей и собак. Я могу забрать вашу еду и женщин. Я МОГУ ПИСАТЬ ДАЖЕ ВОТ ТАК И МНЕ НИЧЕГО НЕ БУДЕТ.

Но на самом деле, я не очень то и хотел акцентировать ваше внимание на своих регалиях. Ну получил и получил, с кем не бывает. Всего-то НЕСКОЛЬКО МИЛЛИОНОВ ЧЕЛОВЕК решили, что я лучше остальных. Подумаешь тоже. Ведь смысл всего этого в другом – как теперь жить дальше? Уже так просто и не напишешь рецензию на какую-то легкомысленную ерунду типа раннего Троппера, позднего Зусака, зимой-и-летом Глуховского. Да я более того скажу, мне пришлось удалить абсолютно все написанные строки (две), которые я написал про последнего Дэна Брауна (Глазики, глазики, кровь стекает в тазики). А куда мне девать мои рецепты? Что ж, ставки выросли. Теперь нужно соответствовать своему призванию, достойно нести эту ношу. Сцепить зубы и с головой погрузиться в пучину сложных критических конструкций и аналитических модульонов. Сила Белинского, масса Данилкина, импульс Какутани. Классно, кстати, звучит самое последнее.

А если серьезно (а нам надо уже чуть-чуть повышать градус серьезности), то все примерно останется так же. Ну может только меньше. А может больше. Честно говоря, наверное, ничего не изменится. Вот стукнет в марте 2019 года десять лет этим странным танцам (все еще в звании абсолютно лучшего рецензента 2017 года, но я просто напоминаю) и уже можно-нужно будет решить, что делать дальше. Просится, конечно, какое-то творческое развитие, но и с другой стороны, как просится, так и потерпит. Пускай будет неопределенность и высокая волатильность. Так интереснее. Или заканчивать вообще... Нет, серьезно, я вот, к примеру, пробовал тут давеча пострелять критическими стрелами в последнего Дэна Брауна. И что думаете? Так я на полном серьезе не смог. Обычно садишься, пишешь такой себе о том, о сем. А тут просто какая-то черная дыра, заразный Альцгеймер. Читаешь – и не можешь вспомнить через 2 минуты что происходило. Как это работает, я так и не понял. Пришел в бар с одной девушкой, а ушел с другой. Хотя, секундочку, это другое, это нормально. Давайте по-другому. Пришел в бар, очнулся в ЮАР. Вот это ближе.

Ну ладно, пора успокаиваться, мы наконец-то переходим к смысловой части. Шутка ли, но я правда очень многим обязан Ханье Янагихаре; думаю, многие согласятся, что именно она приложила свою руку к моему международному (нет, ну а почему нет) признанию. Поэтому логично будет оставить тут пару слов про ту самую книгу, на которую я истратил так много тысяч слов и часов. «Маленькая жизнь» все еще очень популярна. Например, в метро можно с легкостью встретить человека, который сидит, читает ее и плачет. Вообще, если вы видите плачущего человека на улице – то с большой вероятностью он читает Янагихару. К слову, это нисколько не заглушает тот восторженный фон, с которым книга как появилась в этом мире, так и продолжает по нему плыть (по слезам) – «новая классика», «обязательно к прочтению» и так далее. А я так до сих пор не считаю. Я до сих пор считаю, что это ужасная, отвратительная книга. Что это сборник триггеров, намеренная эмоциональная манипуляция. Я хочу литературу, а не психологическую атаку. Но мой голосок тонет в восхищении, которое здесь, тут и там. Я как был той 0,7%, так, наверное, где-то ей и остался. Но мне не обидно. Я всегда буду верить, что это именно тот единственный случай в жизни каждого человека, когда 99,3% ошибаются, а ты нет.

И вот, тихонечко покрикивая во сне ДЕНЬГИ ДЕНЬГИ ДАЙ ДАЙ ДАЙ, наши книгоиздатели перевели первый роман Янагихары, он называется «Люди среди деревьев». Я сразу хочу начать с одного плюса, который отрицать глупо и зря. Это фантастически трудоемкий роман. Более блистательно детализированных произведений, мне кажется, я не читал никогда в своей жизни. Каждая деталь этой книги имеет свое место и свою историю. Следить за работой автора неимоверно интересно, а познавать мир, который она создает у тебя на глазах – очень занятно. Помните Элеанор Каттон и ее «светильную» мифологию? Если не помните, то и не вспоминайте. А «Светила», я все-таки напомню, это Букер-2013 на секундочку. Но даже и близко не стоит с Янагихарой, я серьезно. Янагихара - не скучная и вот почему.

Люди среди деревьев" Янагихары, ко всему прочему, это еще и прекрасный приключенческий роман. Его герои попадают в, по сути, скрытый от цивилизации мир и исследуют его. Там есть пару технических замечаний, но это скорее занудство, нежели серьезные претензии к творческому решению автора. Американская писательница просто чудесно ведет своего читателя по каждой тропке своих островов Оауао и О’и’а’о’о’а’о (ну как-то так). И на этих тропках приключенческий роман неожиданно сталкивается с другим прекрасным жанром, который мы так любим - настоящим детективом (Фукунага просто обязан экранизировать Янагихару). Тут мне придется быть менее многословным – но любопытство разбереживается достаточно быстро и надолго (относительно). Правда ли или неправда, существует ли кое-что али нет?Хорошо написано, прекрасно задумано. Больше говорить ничего не буду. Но не в спойлерах дело, а кое в чем другом.

Окромя всех этих плюсов и замечательных нюансов, есть одна смысловая линия. И, честно, эта линия - как гнилые креветки в большом чане с аппетитной паэльей. Кто-то может понял уже из аннотации (а там достаточно все понятно написано), но давайте я скажу нейтрально - это линия связана с детьми, взрослыми и насилием. И все. Я не ханжа, но то, в каком ключе обсуждается этот вопрос в первом романе Янагихаре - ребята, я пас. Мне это просто абсолютно непонятно. Я совершенно спокойно, ни секунду даже не буду сомневаться, если мне дадут шампур со свининой (советую румынский маринад – вино, уксус, чеснок, тмин, жареная морковь и сельдерей), мангал, угли и книгу для розжига. Я сожгу ее всю. Не потому что у автора есть позиция, которая очень сильно отличается от моей. Точнее, не так. Отличается – это когда вы можете подискутировать. Здесь же, мне просто, буквально, нечего сказать. Мне реально все равно, что герои жрут червей, личинок и всякую слизнь – да на здоровье. Мне реально не очень приятно, но как бы ОК, когда герой ставит опыты над собаками и это подробно описывается (у кого есть домашние животные – вы эту книгу ершиком в туалет толкали). Но дети, взрослые и насилие? Нет.

Так что в итоге? Дэн Браун – скучный и деменциообразный, «Маленькая жизнь» - сборник эмоциональных триггеров длинной 89578 страниц. «Люди среди деревьев» - израсходованный зазря хороший приключенческий роман с элементами детектива. Я не знаю, то ли потому что Янагихаре важнее и интереснее обсуждать (в том числе со своим читателем) может ли Творец (или Мудрец), например, насиловать детей. А мне, может, к счастью, просто не с кем это обсуждать. Мне вот только Янагихара это предлагает. Я, кстати, не знаю, зачем. И я вообще не хочу это, спасибо.

Но, знаете, что? Мне не за что упрекать Янагихару. Она большой автор, но ей интересны одни материи, а мне – другие. Ее материи мне отвратительны, а ей мои - так вообще не интересны.

Правда, я то лучший рецензент 2017 года, а кто такая она?

Ваш ChampionT

Каждый раз читая книги современных американских авторов, убеждаешься в незыблемости поговорки : кто о чем, а вшивый о бане. Иными словами, о чем бы ни шла речь в тексте, но если роман за авторством американца, то тут обязательно будет море секса, масса подробностей, анатомические особенности, и при этом желательно не то что впихнуть, а протащить таки ненавязчиво тему гомосексуализма и прочих вариаций на ...., испытывая читающего на предмет толерантности, так модной в современном обществе.
И не то чтобы я против этой темы в литературе, да и в жизни вообще, но бесконечное муссирование её везде и всюду, выглядит проверкой на прочность и постепенными, но методичными подтачиваниями основ морально-этических, да и физиологических норм, искусственной подменой, когда гомосексуализм подается как нечто совершенное и привлекательное, чего не скажешь о традиционных отношениях.

В тесной связи с этой темой усматривается и вопрос о свободе половых отношений вообще. К чему она может привести и так ли необходима, когда дети используются в качестве объекта внимания взрослого. Разве это может быть нормой, если постепенно традиционные отношения будут вытесняться ?

Конечно, роман не сводится только к этому, это всего лишь часть айсберга, который вмещает в себя не одну, несколько, много тем и вопросов.
Во-первых, мир ученых изнутри. Если кто-то хоть раз сталкивался с ним, даже не являясь собственно человеком науки, а общаясь с ними или работая бок о бок, навряд ли будут испытывать иллюзии в отношении их. Зачастую это одержимые собственной идеей люди, когда стремление доказать что-то или открыть, а еще лучше вперед остальных, не оставляет выбора, как мчаться вперед очертя голову, порой не выбирая особо средств и методов, ставя на кон все для достижения победы. Ну и как в большинстве замкнутых мирков, коллективов интриги и методичное выдавливание неугодных или мешающих тебе порой идут параллельно с научными изысканиями.

В связке с этой темой идет вопрос бессмертия, который не устает волновать людей, незримо присутствующий на протяжении всего периода существования человечества. А вместе с ним встает и другой вопрос: какую цену ты готов заплатить за него ? Ведь как известно: бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И автор, надо отдать ей должное, предлагает свой достаточно оригинальный, требующий длительных размышлений вариант. И тут призадумаешься снова: а надо ли оно , если так ?

Конечно, темы природы и человека не может не быть в романе, чье название прямо указывает на неё, кричит буквально. Ну тут в общем-то, ничего принципиально нового. Давно уже известно, что человечество в массе своей губит её, забывая о том, что это наш Дом. Роман как еще одно подтверждение этому, когда нетронутый цивилизацией остров теряет свою первозданную красоту, стоит там появиться группе ученых, чье появление станет началом конца.

Книга полна самых разных отвратительных подробностей. Роман словно весь состоит из чудовищных звуков и запахов, в очередной раз проверяющих на прочность тебя, читающего. Хватит ли смелости и решимости заглянуть внутрь человеческой сущности в лице ученого Нортона Перины или отвернешься у края пропасти ? Тут тебе и опыты на животных, переламывание хребта отслужившим свое на благо науки хладнокровно и без жалости, колтуны из отросших волос, кала , крови и еще Бог знает чего на лобках, на головах, немытые тела, процесс инициации мальчиков при переходе их во взрослую жизнь...Список еще можно долго продолжать...

При немалом количестве интересных тем, равно как и самого главного персонажа, роман вызывает только отвращение, брезгливость и равнодушие к происходящему в связи со слишком выверенным текстом, написанным слишком продуманно, слишком тщательно, оставляя за гранью остальные эмоции и чувства. Когда умом понимаешь и ценишь проделанную автором работу, но сердце, душу не трогает совершенно. Поэтому нейтральная оценка.

Итак, первая книга, которую я прочитала у Ханьи Янагихары была «Маленькая жизнь». Наверное, не удивлю, сказав, что эта книга вызвала у меня много негативных эмоций. Теперь, по прошествии времени, подробности стерлись, но остался яростный гул. Совершенно пустая книга, полная слёз, мучений, извращений и прочего негатива. Все её персонажи в большей или меньшей степени люди увечные или душевно больные. История главного героя, который с самого детства стал жертвой извращенца конечно сперва вызывала сочувствие. Но, когда я поняла, что на этом всё, то есть никаких выводов, преодолений, никакого роста, никаких глубоких мыслей, - просто смакуем эту тему из абзаца в абзац, мне стало дурно. Автор словно бы воспевает слабость, душевное и физическое уродство. В этой книге нет просвета. Он изначально там и не предполагался. История мрачная, и кроме мерзкого послевкусия ничего после себя не оставляет.
Теперь ко второй книге. И, если вы надеялись узреть в «Людях среди деревьев» что-то новое или даже совершенно иное, то, спешу уверить, - надежды пошли прахом. Тут вас ждут всё те же неадекватные больные люди. ЛНО - лиц нетрадиционной ориентации на один квадратный лист, по-моему, – многовато. Я вообще в этой истории не нашла нормальных, адекватных людей. Главный извращ… главный герой, профессор, не вызывает ни симпатий, ни жалости, ни даже маломальского интереса. Вообще то, что он профессор, так скажем, гений науки, постоянно напоминала автор. Однако этого из поведения самого героя никак не следовало. Он зауряден и омерзителен с первой страницы до последней. Признаться, читать было скучно, но подстёгивал сюжет, что сулил много интересного. Однако, даже экспедиция в джунгли, когда мы наконец до неё добрались, продравшись сквозь занудные описания родственных взаимоотношений главных героев (совершенно ничего не дающих читателю, лишь добавляющих книги объём) утрачивала очарования, теряясь в слишком натуралистичных подробностях физиологических процессов. Надо отметить, что тут много место отдано описаниям поедания людьми различных животных. И сие приятным чтивом никак не назовёшь. Я не знаю, у кого из читателей хватило терпения дочитать историю до конца, буквально до последнего абзаца, в котором собственно и скрывалась вся омерзительность. Да, профессор – последний извращуга, использовал детей, которых усыновлял, в качестве сексуальных партнёров. Автор говорит об этом как бы между прочем и в самом конце. Мол, да ну и что же, он же гений… Как его посмели осудить? Как ребёнок, над которым он всячески измывался посмел на него подать в суд, он же его спас от жалкого существования в родном племени, обеспечивал деньгами, крышей над головой… И, если честно, от такой вот авторской подачи - глаза в кучу. Никаких выводов вы после прочитанного сделать не сможете, так как книги эти ничего, кроме неприятных ощущений, на наш взгляд, не несут.

Подробнее смотрите выпуск -

Про романы Ханьи Янагихары знаю давно. Слышанные мною отзывы были большей частью положительными. Учитывая тему, я подозревала, что вряд ли чтение будет увеселительным или в удовольствие, но Янагихара умудрилась переплюнуть все мои ожидания.

Завязка скандальна: доктора Абрахама Нортона Перину, 71-летнего уважаемого ученого, лауреата Нобелевской премии, обвиняют в изнасиловании несовершеннолетнего. Да еще и собственного ребенка. Нортон, естественно, все отрицает. Вину все-таки доказывают и он на 2 года отправляется за решетку, где пишет воспоминания: о своей жизни, научном открытии, о детях. Перед нами этакий роман в романе: воспоминания Нортона предуведомляет предисловие его коллеги и друга, а в тексте мемуаров – его же многочисленные комментарии в примечаниях.

Нортон начал вызывать отвращение своим поведением уже в первых главах, в детстве. Дальше – больше. Часть про исследование острова, про расследование тайны бессмертия могла бы быть интересной, если бы не выпирающая из всех углов симпатия Нортона к мальчикам. Какие уж тут могли остаться сомнения относительно его вины – не знаю. Сцена группового изнасилования ребенка, открывшая Нортону глаза на природу любви и детской сексуальности (не дословно, но примерно такое прозрение и посетило его) – просто топор в крышку гроба. Зачем в финале еще и эпилог со сценой подробного изнасилования Виктора для меня и вовсе загадка. Мы и так уже все поняли, но нет, надо хайпануть еще разок напоследок.

Литературная ценность этого произведения, на мой вкус, нулевая. Одно здесь показано хорошо: как общество прогресса, охваченное алчной жаждой наживы, призрачного шанса долгой жизни, вторгается в другое сообщество и приносит ему уничтожение. А вот чтение о насилии от лица насильника – ну не понимаю я таких историй.

Правда, волосы на голове от ужаса у меня зашевелились не от книги (роман просто вызвал чувство тошноты и омерзения). Нет, отвратительнее всего то, как в некоторых рецензиях то оправдывают Нортона, то пишут, что "да чего такого, зато Нобель, и вообще, мальчики сами хотели".

В общем, книга одна большая эмоциональная манипуляция и спекулирование табуированной темой. И да, пусть герой имеет реальный прототип, но вот зачем это было, еще и именно таким образом написанное?

С чувством глубочайшего облегчения перевернута последняя страница, точнее 3 страницы. Тошнота, неудовлетворение, даже отвращение – неотступные спутники чтения – постепенно отпускают.

Возможно, в марте 2017, читая “Маленькую жизнь” автора, я была ещё не пресыщена присутствием гомосексуализма в литературе и драма книги была воспринята с болью и сочувствием. Да и осуждения насилия над детьми было достаточно. Однако 2018 год случайно проходит под радужным флагом и просто устаешь от однообразного размусоливания и пережевывания проблем и терзаний нежных гомосексуальных душ.

“Люди среди деревьев” превзошла все книги данной тематики – она оправдывает, защищает и окружает очарованием любви и невинности плотские отношения между мужчинами и между мужчинами и мальчиками.

Какой у Янагихары посыл? Какая цель? Оправдать насилие над детьми традициями, научными достижениями и иными положительными качествами насильника? Донести до читателя “нормальность” тёплых возбуждающих чувств между разными поколениями мужчин? Зачем такой посыл? В чем его ценность, кроме желания спорить, дискутировать? Но с кем? Автор спрятан между своих ужасающих строк и на вопросы не отвечает.

Выдающийся научный деятель Нортон Перина на заре своей карьеры на полгода отправляется на исследование дикого острова в Микронезии. Цель: найти дикое племя, люди которого по непонятным причинам живут гораздо дольше. Интереснейшее повествование об исследовании острова, о знакомстве с внутренним миром племени! Столько бытовых мелочей, традиций, обрядов. Поиски причины долгой жизни, её нахождение! Зачем было эту умиротворенную картину “украшать” обрядом посвящения в мужчины маленьких мальчиков… Вырезать, вычеркнуть эту главу и три страницы послесловия и получилось бы великолепное произведение о первооткрывателях, научных прорывах, исследовательских работах, а также о поглощении дикого острова цивилизацией с ее неминуемо убийственными последствиями.

Говорю в тот раз Ханье нет. Сочувствия, боли, слёз не было. Смятения, отвращения, негодования предостаточно.

Весь день ходила как пришибленная, пытаясь сформулировать своё отношение к этой книге. Вообще-то, я читаю не только для приятного времяпрепровождения и не имею ничего против книг, которые заставляют думать. И вроде бы вот эта как раз из таких. Жанр определить затрудняюсь, некий околонаучный магический реализм с участием лауреата Нобелевской премии. Да чёрт с ним, с жанром - проблемы у меня вовсе не с этим.

Здорово ведь, да? Но... какова цена за это не использованное (да и могло ли быть оно использовано?) открытие. Уничтожение экосистемы острова Иву’иву - примерно то же самое, что уничтожить мир "Аватара". Беда в том, что бессмертие в варианте Янагихары - это просто очень долгая жизнь в состоянии деменции, а кому она нужна? А тот мир, тот волшебный остров, который должен был бы вызвать восторг и умиление, у меня вызвал просто отторжение. Все грязные, тупые, равнодушные... Начало взрослой жизни мальчика отмечают, отымев его вдевятером, включая вождя племени... Иногда автору полезнее не прорабатывать мир детально, чтобы бедный читатель не должен был сдерживать позывы рвоты, читая, как персонаж с аппетитом уплетает фрукт, кишащий живописными розовыми червями, бррр...

Примерно такой же позыв и от ГГ, профессора , лауреата и всё такое, который, как я понимаю, здесь предстаёт положительной личностью. Всю книгу вас заставляют сомневаться в его виновности, только тонко намекая на его гомосексуальный опыт и стопроцентно гомосексуального брата-близнеца. а в самом конце всё-таки вываливают всю подноготную. И тут уже его даже не жалко.

И даже спорить не буду, книга написана сильно. Только предназначена для людей с более крепкими нервами...

А вот и зря говорят, что это совсем-совсем, абсолютно точно, не "Маленькая жизнь"!

Долгое время я практически страдала над текстом, как тогда мне думалось, хорошим, добротным текстом, по которому видна рука достойного писателя, но очень скучным. И действительно, то ли мне попало в такую волну, но большая часть романа - это хождения по джунглям, то вверх, то вниз, то вон до того дерева, то вокруг деревушки, то герои потеют, то герои расстилают свои циновки. Экспедиция-то была антропологическая, так что можно было предположить, что и скитания по джунглям будут носить научный характер, но ничего особо научного не было - так, для немыслимо широкого круга читателей. И я расстраивалась.

А потом вдруг началась педофилия. Роман засиял новыми красками, стало значительно веселее и живее, и я влюбилась в книгу, как ух в прорубь.

Я совсем не согласна с теми, кто утверждает, будто главный герой - исключительный мерзавец. Ничего такого ужасного я в нем не нашла. Да, Янагихара не сделала из него совершенного человека, озвучив на страницах романа его мысли, сомнения, метания, что, в принципе, присуще всем людям, даже самым святым, как и всякие нехорошие мыслишки (просто в этом неприятно самим себе признаваться).

Самая интересная часть - это его общение с усыновленными детьми, мудрость, с которой он находил выход из различных ситуаций в воспитании, в которых, к примеру, я бы поприбивала этих трудных подростков переходного возраста. Меня поражало негаснущее любопытство, с которым он разгадывал загадки - почему одного ребенка пугает бутылка с холодным апельсиновым соком, а второго - кофемолка? У многих на одного ребенка не хватает душевных сил и времени, а здесь, простите, больше 40, самых разных, больных, глупых, неблагодарных, не своих. И приемный отец - известный ученый, большую часть времени проводящий на конференциях, в лаборатории, читающий лекции, работающий даже по выходным...

К вопросу о педофилии. Не то чтобы я как-то оправдывала поведение Нортона в этой ситуации, но и судить по обычным американским или общечеловеческим меркам, на мой взгляд, несколько неуместно, поскольку в обычной родной среде, в том племени, где они родились, обряд посвящения 13-тилетних мальчиков именно и состоял в половом акте с достаточно большим количеством взрослых мужчин на глазах у всей деревни и с одобрения родных. Да и сама сексуальная жизнь в селении была очень активна, не взирая на возраст и пол. То, что для нас шок, табу, - там норма.

Хочется все-таки еще раз отметить, как Нортон обеспечивал, заботился о своих детях, давая им все необходимое и даже больше. Его понимание детской психики и поведения впечатляет. И даже как ученый он был подвержен состраданию живым существам - тем же черепахам. Хотя жестокое обращение с животными - отдельная тема, мной не любимая. Безумно жаль всех мышей, обезьян, черепах, собак, ленивцев... Безумно жаль остров. В поле лютики цвели, пока люди не пришли. Бездумное использование ресурсов, обращение всего более менее пригодного на службу человечеству - современный бич, который это человечество и погубит также цинично и неумолимо. Я надеюсь)

Возвращаясь к "Маленькой жизни" хочется отметить некоторые общие темы, поднятые Янагихарой и в этом романе: педофилия, гомосексуализм, детское насилие, проблемы приемных семей, отношения между приемным отцом и усыновленным. И это только так, навскидку.

А каков финал! Какая прелесть! Мечта.
Предполагаю, что поселились они именно в том племени, где женщины рожали много детей и быстро заканчивали свой век. Описание флоры - потрясающе.

__Каждый раз, когда совершается какое-либо научное открытие, я испытываю глубокий трепет: читая статьи с подробными объяснениями свершившегося, невозможно не удивляться тому, насколько непостижим наш мир. А он и правда непостижим. Сколько ни совершай открытий, на смену одной разгаданной тайне придут новые две, и так до бесконечности; это и правда своего рода пазл, который никогда не удастся собрать до конца. Понимание этого, надо признать, приводит в смятение. Понимание того, что рано или поздно мы все умрём, так и не узнав ответы на многие волнующие вопросы, и вовсе приводит в оцепенение. Именно поэтому учёные вызывают восхищение: осознавая всё это, они изо всех сил пытаются найти ответы на вопросы, что так сильно волнуют как и их, так и весь мир. Но люди подобного толка вызывают и другие чувства, ибо, наблюдая за их яростным рвением, волей-неволей задаёшься вопросом: на что они будут готовы пойти, дабы добраться до своей цели?

Нортона нельзя отнести к той категории учёных, которых действительно волнует судьба наука, что его волновало, так это он сам. Посредственный и завистливый, он понятия не имел чего он хочет и кем желает быть, он просто плыл по течению и занимался тем, что ему поручали. На Иву'иву – «Это земля, где живут только боги, духи и чудовища» – он попал благодаря воле случая, и благодаря ему же он и уничтожил этот остров с его уникальной экосистемой, принеся упадок и все прочие "блага" цивилизации и на соседние два острова. На протяжении всего повествования этот тщедушный только и знал что бахвалился тем фактом, что это он обнаружил опа'иву'экэ, черепах, мясо которых способно замедлять физическое старение других организмов, и при этом он не понимал что это не его открытие и что коллеги не просто так умалчивали об этом, они в отличие от него понимали к какой катастрофе может привести обнародование этой информации. «Позвольте вам напомнить, что мы здесь гости» – неоднократно повторял ему Таллент, но всё было тщетно, был запущен хорошо знакомый сценарий: белый человек пришёл, белый человек нашёл, белый человек разрушил. Наблюдая за этим крахом, невозможно было не задуматься о том, на что готов пойти человек ради научного открытия и стоит ли оно того. «Ты не хочешь им помогать, тебе плевать, что ты уничтожишь по ходу дела» – и ведь в итоге все эти действия ни к чему хорошему не привели: никаких ответов, никакого бессмертия, всё, что осталось после этих так называемых исследований, – это смерть, смерть и ещё раз смерть. То, с какой лёгкостью человечество уничтожает природу, не перестаёт поражать, особенно когда видишь, насколько это всё бессмысленно. Ради чего ты всё это сотворил с людьми, черепахами и растениями, Нортон? Ради нобелевки? Надеюсь, оно того стоило.

Эта книга не только о насилии над природой, она ещё и о насилии над человеком. Это был тонкий ход – рассказать об обвинении главного героя и дать читателю возможность самому решить, обосновано оно или нет, и внимательный человек обязательно узрит правду и вынесет свой приговор безо всякого эпилога, в котором раскрываются все карты. «Насилие – неверное слово» – убеждал он, рассказывая о том, как мальчика насиловали девять мужчин, ведь ребёнок "был не против" и там присутствовали его родители, это всё традиции, их необходимо чтить. «Он словно ждал, что я его здесь найду, меня околдовали» – оправдывался он, рассказывая о своей связи с тем самым мальчиком. Именно поэтому он и забирал всех этих детей с острова: не для того чтобы избавиться от чувства вины за уничтожение острова и дать этим детям шанс на нормальную жизнь, а чтобы вновь испытать то, что он испытал в ту ночь: «Я надеялся, что в каждом новом ребёнке, которого я подбирал, окажется что-то схожее с ним, как я хотел видеть ту же прямоту в глазах, чувствовать такое доверие, когда он льнул ко мне» – эта цитата сказала о нём вообще всё, потому что это типичное поведение педофилов и насильников. Служило доказательством и то, что, как и в кое-какой другой известной книге, герой являл собой ненадёжного рассказчика, которому нельзя было верить, как нельзя было верить и редактору, который всячески оправдывал своего кумира: «Не важно, виновен он или нет, Нортон великий мыслитель и всё остальное мне безразлично» – высокопарно обелял он его, выставляя детей – д е т е й – грубыми животными, которые сами напросились. Что же мне это напоминает... О, да это же наша действительность! Бедные, бедные угнетатели, которых жертвы вынуждают идти на такое.

__Книги, подобные этой, вызывают лишь одно: ненависть. Яростную, отчаянную, всеохватывающую. Нечто подобное было и с «Маленькой жизнью», только если в той книге главным героем выступал человек, который подвергался насилию, то в этой герой сам был насильником, и, сравнивая эти абсолютно разные истории, испытываешь гнев такой силы, что становится дурно, и дело не столько в самой истории, сколько в понимании того, на что вообще способен человек. Человечество само себя уничтожит, в этом сомнений нет. И плевать на все эти чёртовы открытия, на этот прогресс. В этом нет никакого смысла. Уже нет ни надежды, ни веры, н и ч е г о. Дочитав последнюю страницу и швырнув книгу на дальнюю полку, хочется последовать примеру Таллента, который ушёл в джунгли. Возможно, это не такая уж и плохая идея – стать человеком среди деревьев, пока человечество мчится к погибели. «Ничего не изменилось» – говорит кто-то. Он ошибается. Изменилось всё.