Thank You, Jeeves

У кого угодно будет не совсем обычный вид, если его намазать ваксой.

Да разве может случиться что-то дурное в таком замечательном месте, как Чаффнел-Реджис?

Мало ли на свете людей с золотым сердцем, но никому не понравится, если к ним в спальню глубокой ночью начнут вламываться девицы.

Да уж, Дживс, когда речь заходит о носках, вы неиссякаемы, вы сами это отлично знаете.

Почти все американские миллионеры страдают несварением. Вдруг твой из тех мучеников, которым ничего нельзя, кроме стакана молока с сухариком.

— Считаешь, в этом вид у меня приличный?
— Нет, не считаю. Вид у вас совершенно неприличный. Просто времени нет.

Лично я не поклонник пространных описаний природы, поэтому сейчас буду краток. Итак, я стоял на пороге коттеджа, и взгляду открывалось следующее: приятный садик величиной с ладонь, в котором произрастал один куст, одно дерево, имелись две клумбы, крошечный бассейн со статуей голого пузатого мальчишки, и еще живая изгородь справа. Возле этой изгороди мой новый слуга Бринкли болтал с нашим соседом, полицейским Ваулзом, который, судя по всему, хотел договориться о продаже нам яиц.

Когда имеешь дело с Вустерами, не стоит заходить слишком далеко.

- Ты думаешь, я не знал о вашей с ним помолвке в Нью-Йорке, а я, оказывается, знаю. Нет, я не жалуюсь, — говорил Чаффи с видом святого Себастьяна, в которого вонзилась пятнадцатая или шестнадцатая стрела. — Ты имеешь полное право любить кого ни вздумается…

В Нью— Йорке, я всегда замечал, сердечные дела развиваются со скоростью урагана. Наверное, есть что-то такое в тамошнем воздухе.

Скажу тебе со всей честностью: Полина одна из самых симпатичных девушек, с кем я был помолвлен.

-Берти.
-Что?
-Тебе когда-нибудь разбивали башку стулом?
-Нет, а что?
-Скоро разобьют.

Я с досадой кусал губы.

• А что, черт возьми, означает "не семи пядей во лбу"?
• Как - что? Придурковатый.

— Я не был свидетелем этого происшествия, я получил все сведения от горничной Мэри, она лично там присутствовала.
— Лично?
— Подсматривала сквозь дверную щель, сэр.

Какие-нибудь десять часов назад на моих глазах разыгралась сцена, после которой, будь я тонкой натурой - а мне нравится считать себя тонкой натурой, - солнце для меня погасло бы навсегда.

Зная, как бурно протекает ночная жизнь в Чаффнел Реджисе, вы не поверите, что на сей раз меня разбудили не девицы, выскакивающие из-под кровати, не их жаждущие крови папаши, которые врываются в дом, не сержанты полиции, отбивающие на моем крыльце рэгтайм дверным молотком, а птицы, представляете себе - птицы, которые возвещали за окном наступление нового дня.

Видишь, как все легко и просто, нужно только уметь шевелить извилинами и никогда не терять голову

Я открыл дверь пошире. На дворе было довольно темно, но я без труда узнал стража Закона. Своими пропорциями сержант Ваулз напоминал Альберт-Холл: почти правильный шар в середине и что-то незначительное сверху. Мне всегда казалось, что природа задумала сотворить двух сержантов полиции, но почему-то забыла их разделить.

• А, сержант! - отозвался я. Эдак весело, беззаботно, пусть думает: ничто не отягощает черепушку Бертрама, разве что шевелюра.

Внешне он был сама почтительность, но в душе только и мечтал о социалистической революции, а Бертрама считал угнетателем и тираном, это было видно невооруженным глазом.