В пьянящей тишине

Том был непреклонен:
– Я думаю, господин судья, что даже линии изобар не могут способствовать присоединению Ирландии к Англии.

– Я абсолютно убежден, что Ирландию и Англию до скончания веков будут связывать единые линии изобар.

Бывают моменты, когда человек пытается заключить договор о будущем со своим прошлым. Он уединяется на скале вдали от чужих глаз в попытке установить связь между сражениями прошлого и кромешной тьмой будущего. В этом смысле я надеялся на то, что время, удаленность от всего мира и возможность задуматься о жизни сотворят чудо. Именно это желание, и только оно, привело меня на остров.

Иногда сочувствие открывается нам, как вид цветущей долины за последним холмом.

Время тоже превращается в некое относительное понятие. Капелька росы, повисшая на паутинке, может дрожать там целую вечность, пока не упадет, а иногда стоит только моргнуть – и пролетела целая неделя.

В случае необходимости человек обучается любому делу чрезвычайно быстро.

Страх мешает нам быть точными при подсчетах.

Была ли причиной тому ничтожность его личности или самовлюбленность – эти недостатки достаточно часто сопутствуют друг другу.

Однако во время долгого путешествия между нами зародилась некая взаимная привязанность, какая порой возникает между мужчинами разных поколений.

Мы, люди, имеем привычку списывать свои несчастья на счет грандиозных катастроф – это возвышает нас как личностей. Несмотря на это, правда почти всегда пишется с маленькой буквы.

Со стороны могло показаться, что мы ведем диа­лог, но на самом деле это было два иногда пересекавших­ся монолога.

Естественно, я послал их ко всем чертям со своего острова, удаленного от них на девять тысяч километров.

Но на пути к истине рядом с Анерис я неизбежно воспылал к ней страстью, полюбил её так, как могут любить жизнь только терпящие кораблекрушение: безнадёжно

Всё предрекало близкую смерть.

У него была удивительная способность упрощать все вопросы. Можно сказать, он это делал так искусно, что был в состоянии уяснить их основу.

Размеренность, с которой Батис использовал ружье, говорила о необычайно сдержанном характере; он действовал, скорее со спокойствием укротителя тигров, чем с отчаянием человека на краю пропасти.