Пути русского богословия

Русское Евангелие было закончено и выпущено в 1819, Новый Завет в 1820...Псалтырь переведена -один российский текст,без славянского-в январе 1822 года.
Прежде "невразумительное наречие"закрывало Библию не столько от народа. сколько от высшего круга, от самого императора-он привык читать Новый Завет по-французски(в переводе Де-Саси)и не изменил этой привычке и с изданием "российского"перевода".
Ведение перевода было поручено архимандриту Филарету, ректору С.Петербургской академии. Филарет взял на себя Евангелие от Иоанна.
-Величие Священного писания состоит в силе, а не в блеске слов;из сего следует, что не должно слишком привязываться к славянским словам и выражениям,ради мнимой их важности

В революции открылась жесткая и жуткая правда о русской душе, открылась вся эта бездна неверности и давнего отпадения, и одержимости, и порчи. Отравлена, и взбудоражена, и надорвана русская душа. И эту душу, одержимую и зачарованную, растревоженную злым сомнением и обманом, исцелить и укрепить можно только в последнем напряжении огласительного подвига, светом Христова разума, словом искренности и правды, словом Духа и силы. Наступает, и уже наступило, время открытого спора и тяжбы о душах человеческих. Наступает время, когда воистину каждый вопрос знания и жизни должен иметь и получать христианский ответ, должен быть включен в синтетическую ткань и полноту исповедания. Наступает время, когда богословие перестает быть личным или “частным делом”, которым каждый волен заниматься или не заниматься, в зависимости от своей одаренности, влечений, вдохновения. В нынешний лукавый и судный день богословие вновь становится каким-то “общим делом”, становится всеобщим и кафолическим призванием.

И до сих пор слишком многим некое народничество представляется необходимым стилем истового православия. “Вера угольщика” или старой нянюшки, или неграмотной богомолки, принимается и выдается за самый надежный образец или мерило. О существе православия казалось более правильным и надежным допрашивать людей “из народа,” чем древних отцов. И потому богословие почти что вовсе вычиталось из состава “русского православия.” Ради благочестия принято даже теперь говорить о вере каким-то поддельным, мнимо народным, неестественным, жалостным языком. Это самый опасный вид обскуратизма, в него часто впадают кающиеся интеллигенты. Православие в таком истолковании часто обращается почти что в назидательный фольклор...