Цитаты из книги Чудесные сказки

Говорят, он хорошо знал латунь, драматику и мексику...

Зато я получила классическое образование... Мы с моим учителем уходили на улицу и целый день играли в классики.

- Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти? - А куда ты хочешь попасть? - ответил Кот. - Мне все равно... - сказал Алиса. - Тогда все равно, куда и идти, - заметил Кот. - ... только бы попасть куда-нибудь, - пояснила Алиса. - Куда-нибудь ты обязательно попадешь, - сказал Кот. - Нужно только достаточно долго идти.

Вот это упала, так упала! - подумала Алиса. - Упасть с лестницы теперь для меня пара пустяков. А наши решат все, что я ужасно смелая. Да свались я хоть с крыши, я бы и то не пикнула.

- Выпей еще чаю, - сказал Мартовский заяц, наклоняясь к Алисе. - Еще? - переспросила Алиса с обидой. - Я пока ничего не пила. - Больше чаю она не желает, - произнес Мартовский заяц в пространство. - Ты, верно, хочешь сказать, что меньше чаю она не желает: гораздо легче выпить больше, а не меньше, чем ничего, - сказал Болванщик.

- А вы можете исчезать и появляться не так внезапно? А то у меня голова кругом идет. - Хорошо, - сказал Кот и исчез - на этот раз очень медленно. Первым исчез кончик его хвоста, а последней - улыбка; она долго парила в воздухе, когда все остальное уже пропало. - Д-да! - подумала Алиса. - Видала я котов без улыбки, но улыбки без кота" Такого я в жизни еще не встречала.

Если в мире все бессмысленно, что мешает выдумать какой-нибудь смысл?

Но Алиса успела привыкнуть к тому, что вокруг происходит одно только удивительное; ей показалось скучно и глупо, что жизнь пошла по-обычному.

А про вчера рассказывать не буду, потому что вчера я была совсем другая.

Да здравствуют неименины!

В нашем мире все сумасшедшие.

Помутилися её очи ясные, подкосилися ноги резвые, пала она на колени, обняла руками белыми голову своего господина доброго, голову безобразную и противную, и завопила истошным голосом:
- Ты встань, пробудись, мой сердечный друг, я люблю тебя, как жениха желанного!..

Принц сказал, что она всегда будет жить у него, и позволил ей спать на бархатной подушке перед дверьми его комнаты.

Младшая же русалочка, в то время как сестры ее всплывали рука об руку на поверхность моря, оставалась одна-одинешенька и смотрела им вслед, готовая заплакать, но русалки не умеют плакать, и от этого ей было еще тяжелей.

Вообще, каждая из сестер была в восторге от того, что видела в первый раз, – все было для них ново и поэтому нравилось; но, получив, как взрослые девушки, позволение плавать повсюду, они скоро присмотрелись ко всему и через месяц стали говорить, что везде хорошо, а дома, на дне, лучше.

‎Другие сестры украшали свой садик разными разностями, которые доставались им с затонувших кораблей, а она любила только свои яркие, как солнце, цветы да прекрасного белого мраморного мальчика, упавшего на дно моря с какого-то погибшего корабля.

– Никакого горя у нее нет, одно только воображение! – ответил тот. – Все это она выдумывает.