Цитаты из книги Линия красоты

Для влюбленности ведь совсем немного нужно: пара взглядов, тоска одиночества, полуосознанная решимость - и вот чужой образ уже запечатлелся в твоем сердце, и всякий раз, как видишь его или вспоминаешь о нем, кровь твоя начинает бежать быстрее.

Вот что значит быть взрослым:иметь дело не с теми,кто приятен,а с теми,кто полезен.

Извиняться за то, к чему тебя больше всего влечет, скрепя сердце признавать это глупым, скучным, "вульгарным и небезопасным" - нет на свете нечего хуже.

Теперь он, кажется, понял, что такое поцелуй: инстинктивное средство выражения своих чувств, способ рассказать о страсти без слов - рассказать, но не удовлетворить

Двойной змеевидный изгиб буквы S, говорил он, — это то самое, что Хогарт называл «линией красоты»: проблеск инстинкта, два напряжения, сплетенные в одно текучее и неразрывное движение.

Он словно видел, как от платформы, точно по расписанию, отходит Большой Гетеросексуальный Экспресс, а в нем, в вагоне первого класса, почти все его друзья…

Пожалуй, в этом есть смысл: выражаешь свои чувства бурно - и избавляешься от них раз и навсегда.

Он задумался, глядя в окно, и секунду спустя на память ему пришли слова Генри Джеймса о смерти По: «Меня поразила глубина его отсутствия». Прежде эта фраза казалась Нику несерьезной, какой-то игрой слов — но сейчас он понял, сколько в ней заключено ужаса, мудрости и печали. В первый раз он понял, что эти слова написаны человеком, в жизнь которого снова и снова входила смерть.

Тем,что тебе принадлежит,просто наслаждаешься,не чувствуя нужды давать ему характеристики.

У каждой новости, думал он, есть свой жизненный ритм: выложишь ее слишком рано — она прозвучит тяжело и неловко, будешь тянуть — пропадет впустую, так и оставшись непроизнесенной.

Всё, что он видел вокруг, мгновенно преображалось для него в слова, укладывалось в отточенные формулы, как будто он сразу рассказывал об этом кому-то, столь же впечатлительному, как и он сам.

— Увы, дорогая, délit — это «преступление». — Вот как? — Наслаждение по-французски будет «délice», а «délit» — это проступок. — Надо же! А как похоже! — Они и в жизни часто похожи.

Меня поразила глубина его отсутствия.

Должно быть, подумал Ник, все симпатичное, что в нем есть, у кого-то украдено.

Из тех, что помоложе, некоторые были красивы той бездушной и безжалостной красотой, которая в сознании Ника связывалась с деньгами и властью.

Стояла ночь, наслаждение давно растаяло, сменившись усталостью и иррациональной тягой к допингу — будь то кокаин или секс. Об удовольствии речь не шла — просто нужно было продолжать.

Автомобили, подумалось ему, меняются со временем, как и люди: только что купленные, они кажутся колесницами из страны грез, но проходит год-другой, и сказочная колесница обнаруживает свою хрупкость и неуклюжесть, да к тому же и выходит из моды.

— О, звучит очень заманчиво. Средиземноморский климат — ну, это мы и так знаем… и гомосексуализм считается наслаждением. — Правда? — спросил Ник. — Правда. «L’homosexualité est un délit», — продекламировала она голосом генерала де Голля. — Увы, дорогая, délit — это «преступление». — Вот как? — Наслаждение по-французски будет «délice», а «délit» — это проступок. — Надо же! А как похоже! — Они и в жизни часто похожи, — ответил Ник и мысленно похвалил себя за находчивость.