Чиновники – самые отвратительные люди.

Мужчины постоянно обсуждали Кэйсаку, восхищаясь его способностью ухлестывать за дамами, заправившись одним чаем.

Дядя выглядел намного старше своих сорока шести лет, и все из-за циничного отношения к жизни.

Он беспомощно вздыхал, убежденный в правоте древней поговорки: коли в семье три дочери (как, например, у Матани), готовься потуже затянуть пояс.

Тоёно была мастером споров и непременно давала отпор любым доводам, даже если в этом не было необходимости.

Истинной сути предмета - не важно, какого именно - не поймёшь, пока не начнёшь питать к нему тёплые чувства. Если говорить не от сердца, никогда не получишь достойного ответа.

– Думаю, надо почитать ей что-нибудь вроде «Гэндзи» или «Хэйкэ-моногатари».
Собравшиеся пришли в замешательство. Некоторые в глаза не видели этих памятников японской словесности и тем не менее считали их невероятно трудными для чтения.

Если начнут говорить, что Фумио простили только потому, что она дочь Кэйсаку, муж потеряет лицо. К тому же на репутации самой Фумио появится огромное черное пятно, которое может помешать ей благополучно выйти замуж. Хана и без того чувствовала, что свадьба дочери обойдется ей немалой кровью, а уж когда пойдут слухи, что Фумио выгнали из школы, о выгодном браке по договору можно будет забыть раз и навсегда.

В обмен на абсолютную власть глава семейства вынужден взваливать на свои плечи груз ответственности за каждого родственника. Неблагоразумный поступок Косаку полностью разрушит репутацию старшего брата. С мечтами о будущем можно распрощаться раз и навсегда.

Хана попыталась представить себе последние годы жизни своей бабушки, которая всегда говорила то, что хотела, и поступала так, как ей заблагорассудится. Да, по сравнению с ее свекровью контраст прямо-таки шокирующий – пусть даже дни Ясу проходят в мире и покое, но они насквозь пропитаны грустью.

Хана впервые видела алюминий, хотя до этого читала в газетах об открытии нового синтетического металла и о том, что он уже появился на рынке. Она взяла в руки алюминиевую ложечку и изобразила изумление, чтобы угодить мужу. А в уме сравнила двух братьев: Кэйсаку лично наблюдал за происходящими в мире изменениями, Косаку же сидел в четырех стенах и только читал о них.

Старших сыновей на военную службу не призывали. Молодые люди, которые квартировали у Матани, все без исключения являлись младшими детьми крестьян и землевладельцев. По опыту прошедшей десятилетием ранее японско-китайской войны они знали, что, уходя на фронт, фактически идут на смерть.

Идти против природы – тяжкое преступление!

После первого инсульта она начала жить на широкую ногу, уступив наконец желаниям, которые сдерживала всю свою жизнь.

Когда Ханако не оказывалось рядом, старушка выходила из себя. А если ей говорили, что внучка отдыхает, она неизменно начинала ворчать: «Разве инвалид не важнее сна?»

Она настоящая женщина, и для нее расстаться со старинной вазой или кимоно – неподдельное горе.