Цитаты из книги Битва за космос

А братья из Эдвардса знали: совершенно бесполезно пытаться заставить политиков не лезть не в свое дело.

... совершенно бесполезно пытаться заставить политиков не лезть не в своё дело.

Боевой дух пехотинцев в корейскую войну находился в таком упадке, что офицерам приходилось подталкивать их в бой дулами автоматов и штыками.

«Бог – мой второй пилот», – сказал он, и эти слова стали названием его книги.

Хрущев был прав, по крайней мере, в одном: когда капиталистическому Западу придет пора повеситься, американский бизнесмен с радостью продаст ему веревку.

Прямо под тобой ревет гигантский двигатель – так близко, будто ты едешь на нем верхом без седла.

... сама система уже давно негласно одобрила цикл «полет-и-выпивка, выпивка-и-автомобиль».

Пилоты гораздо чаще разбивались в автомобилях чем в самолетах.

... сержанты советовали друг другу: «Никогда не летай с лейтенантами. Сторонись капитанов и майоров. Парень, уважай себя! Не летай с чинами ниже полковника».

... представляло серьезное испытание для, так сказать, гироскопа души.

Единственным возможным героем рассказа о войне считался рядовой солдат, и был он не героем, а обывателем, такой же жертвой воины, как и всякий невоенный человек.

Поле сознания очень узкое», – сказал Сент-Экзюпери. Что мне теперь делать? Наконец-то пробил час летчика-испытателя. Ничего! Я уже был здесь раньше! И поэтому защищен! Я не попаду в передряги, из которых не смогу выбраться!

... успехи Советов в запуске на земную орбиту спутников воскресили давно похороненные суеверия о могуществе небесных тел и страх того, что враг будет править на небесах.

Внутри невидимой пирамиды что-то менялось. Земля по-прежнему дрожала, а семеро новичков почему-то стали считаться лучшими в авиации, хотя не сделали пока абсолютно ничего, лишь выступили на пресс-конференции.

Джо Уокер говорил, что всякий раз справлялся с этим явлением с помощью «маневра Иисуса Христа». Он объяснял это так: «При выполнении маневра Иисуса Христа вы снимаете руки с панели приборов и со сверхъестественной силой вспоминаете свою мать». По сути, это был единственный выход.

Многие жены боевых пилотов лишь беспомощно наблюдали за тем, как мужья все больше и больше отдаляются от них, и говорили с кажущейся беззаботностью: «Я лишь его хозяйка – он женился на самолете».

Но действовать надо быстро и грубо. Поэтому решено было, используя имеющиеся ракеты, такие как «Редстоун» (70 тысяч фунтов тяги) и только что разработанный «Атлас» (367 тысяч фунтов), запустить в космос не летательный аппарат, а грузовой отсек, контейнер, капсулу с человеком внутри. И человек этот будет не пилотом, а живым пушечным ядром.

Советскую программу окружала аура волшебства. Советы практически не публиковали цифр, фотографий или диаграмм. И никаких имен. Было лишь известно, что советскую программу возглавляла загадочная личность, известная как «Генеральный Конструктор». Но его могущество не подвергалось сомнению! ... Всякий раз, когда Соединенные Штаты объявляли о новом масштабном космическом эксперименте, Генеральный Конструктор успешно осуществлял его первым, добиваясь поразительных результатов.

«Римская империя, – заявил Джонсон, – управляла миром, потому что умела строить дороги. Позже, выйдя к морю, правила Британская империя, потому что у нее были корабли. В эпоху воздухоплавания мы были могущественны, потому что имели самолеты. А теперь коммунисты устроили плацдарм в открытом космосе».

Конгрессмены и журналисты выли на луну, точнее на небо, где по орбите вокруг Земли летал советский стофунтовый спутник.