Ярость

Человек в конце концов начинает ненавидеть тех, за кого он принимает ответственность.

Все собрались вокруг нас, и я почувствовал себя безобразно. По-настоящему безобразно. Я мог плюнуть в Гитлера, так мне было хреново.

Когда тебе пять лет и тебе больно, ты поднимаешь крик на весь мир. В десять ты хнычешь. А к пятнадцати начинаешь есть запретные яблоки, которые растут на дереве боли в твоей душе.

Толпа всегда уничтожает человека странного, отличного от других, мутанта.

Он больше не учил меня жить, и я неплохо обходился без него... Как, впрочем, и он без меня.

- Но откуда эта всеобщая радость? Дух толпы? Нет, в это я не верил. Толпа всегда отвергает странного человека, урода, мутанта. Здесь на эту роль мог претендовать я, но никак не Тед."

Это не его амплуа. Его стиль - не героизм, а, скорее, изящный уход в тень.

I have always wondered what it would be like to be caught in one of those crowds, screaming and not able to hear your own voice, your individuality momentarily wiped out and replaced with the blind empathic overslop of the crowd's lurching, angry anticipation, hip to hip and shoulder to shoulder with no one in particular.

But I've always been fairly quick on the uptake, and I don't forget many lessons that I've learned well. I certainly learned the lesson about how you could get anyone's number with a big enough stick. My father picked up the hardhead take, presumably planning to trepan my skull with it, but when I picked up the hatchet, he put it back.