Королевство шипов и роз

– Скажи, а в плену у Тамлина ты была такой же ершистой? – спросил он, подходя ко мне.
– У него я не чувствовала себя пленной, а тем более – рабыней.
– Конечно. Он же навечно придавлен стыдом за жестокость, которую чинили его отец и старшие братья. Вдобавок бедняга отягощен благородством. Мне его искренне жаль. Но если бы он потрудился разобраться в природе жестокости, если бы узнал, какие качества требуются настоящему верховному правителю, он бы уберег Двор весны от падения.
– Ты все это знаешь, однако и твой Двор пал.
В фиолетовых глазах Ризанда промелькнула грусть. Я бы ее и не заметила, если бы одновременно не почувствовала у себя в душе. Да, глубоко в душе я ощутила его печаль. Я взглянула на левую ладонь с кошачьим глазом. Что это за татуировка? В чем ее смысл и магическое значение, если таковое есть? Но спросила Ризанда о другом:
– Ты сказал, что за свободные странствия в Ночь огня, когда совершался Великий Ритуал… тебе пришлось заплатить. Ты был одним из верховных правителей, кто признал власть Амаранты в обмен на право не жить безвылазно в Подгорье?
Грусти в его глазах как ни бывало, они снова засветились холодным спокойствием. Мне даже показалось, что я вижу очертания мощных крыльев, сложенных за спиной.
– То, что я сделал и не сделал для моего Двора, тебя не касается.
– А чем занималась Амаранта эти сорок девять лет? Сидела в своем подземелье и истязала всех, как ей вздумается? Ради чего?

От незнакомца веяло чувственным изяществом и такой же чувственной непринужденностью. Наверняка он из фэйской знати. Короткие черные волосы блестели, как вороньи перья, подчеркивая бледную кожу и темно-синие, почти фиолетовые глаза. Даже оранжевое пламя костров не изменило их цвета. Эти глаза с изумлением смотрели на меня.
Первые две-три минуты мы молчали. Обыкновенное «спасибо» не могло передать моей искренней благодарности. И одновременно что-то меня в нем настораживало. Может, его полная неподвижность? Он напоминал статую, окруженную ночной темнотой. Я не решалась заговорить, более того — мне почему-то хотелось бежать от него со всех ног.