Императрица

Опьяненные восторгом души не ведают страданий.

Едва он приблизился, я поняла, что такое потрясение, как роды, полностью преображают женщину. В глазах Императора я прочла, что от меня исходит сияние. Голос мой звучал более человечно и умиротворенно. Я стала проницательнее и теперь могла читать мысли повелителя, как открытую книгу. Я научилась затрагивать открытые струны его сердца и навязывать свою волю, просто улыбнувшись.

Мне было неведомо, что оставаться напряженной, как вскинутый для выстрела лук, испытывать ненасытный душевный жар, корчиться от смутных желаний и судорог в животе - значит, просто влюбиться.

Пускай мир признал мою божественность, я тем не менее оставалась смертной. И это скольжение к закату доказывало, что моя судьба столь же жалка, как и у всех людей, обреченных умереть.

Человек показывает, на что способен, либо достигнув высот, либо потерпев крах.

— Достигнув полноты, луна истончается, — наставляла она меня. — Чем выше ты поднимаешься, тем ужаснее будет падение. Человеку следует уметь довольствоваться тем, что у него уже есть!

Боги создали любовь не для императоров.

Лишь духовная сила способна исцелить больную плоть и страдающие души. В свете высшей истины человек забывает о голоде и жажде.

В нашей вечной Поднебесной никто не стоит ближе к абсолютной власти, чем наследник, и нет ничего опаснее такой жизни у источника пламени - ничего не стоит опалить крылышки.

Мода проходит, как жизнь бабочки-однодневки...

Сидя на вершине дерева, я чувствовала, как его корни убегают в толщу земли, и видела, как узловатые руки-ветви обнимают солнце.

Государь никогда не бывает полновластным хозяином своего царства.

Того, кто не любит власть, ее жестокость ранит.

Вечность все длится, плющ оплетает стены, росписи стираются, деревянные колонны истачивают черви или же они гниют под наростами лишайников. Почему некоторым предметам дано пересекать завесу времени? Почему некоторым местам удается не познать упадка? Почему имя, драгоценность, чаша доходят до отдаленных веков, подобно кораблям-скитальцам, обретающим гостеприимную гавань?

Во дворце Соединенных Нефритовых Дисков мы с Маленьким Фазаном в две руки начертали памятную торжественную песнь. Ее выгравировали на каменной плите, дабы установить на вершине горы Тай, среди небесных облаков. Как долго этот сверкающий золотым порошком памятник будет сопротивляться непогоде? Минет тысяча весен, после того как снег десять тысяч раз покроет землю, и плита с нашей песнью рассыплется в прах. Императорская дорога исчезнет, смолкнет и шум стотысячноустой толпы.

С неба, устилая землю, падал снег моего восемнадцатилетия.

Мать пахла солнцем, снегами, западным ветром и венчиками цветов, приносящих счастье.