Открытие медлительности

Я научился не бояться выглядеть глупцом до тех пор, пока не разберусь во всем до конца. Или до тех пор, пока другие не станут выглядеть еще большими глупцами, чем я. И в этом нет ничего страшного, поверьте.

Посмотреть на все с высоты птичьего полета? Пробовал, не помогает.

В доме напротив какая то старушка намывала окно, по нескольку раз в день, а иногда даже и ночью. Казалось, будто перед смертью ей осталось доделать только одно это единственное дело, и она старалась изо всех сил, чтобы потом никто не мог к ней придраться.

Когда же им наконец представилась возможность плыть по течению, на реке Ичифмэймис, и они вполне могли сделать хороший переход, заартачились вдруг индейцы: их души, видите ли, отстали и теперь нужно их подождать.

Сложностей в школе хватало, однако Джон был твердо убежден, что в любом месте можно научиться чему нибудь полезному для жизни, даже в школе.

Хитрить тут было опасно. Сказать просто "да" и сделать вид, что все понял, рискованно. Потом от тебя будут еще чего-нибудь ждать, такое часто бывает. Скажешь "нет" - еще хуже, пристанут с вопросами, почему нет, отчего нет, объясни! Необоснованное "нет" разоблачается гораздо быстрее, чем необоснованное "да".

Три срока исполнения есть у всего: вовремя, с опозданием и преждевременно

Кто берется писать книгу, тот не может себе позволить все время предаваться отчаянию.

... мир нужно открывать, а не улучшать. И главное, не забывать то, что уже открыто.

Свой отчет о втором путешествии Джон хотел назвать «Радости Арктики». Однако издатель ни в какую не соглашался:
– Кому нужна радостная Арктика, мистер Франклин?! Она должна быть страшной и ужасной, дабы открыватели предстали перед публикой настоящими героями!
– Да, но в этом и заключается ведь смысл всякого открытия, – возразил Франклин. – Исследовать до тех пор, пока не обнаружатся радостные стороны.
– Все верно, но только пусть это останется между нами! – ответил издатель.