Следующий раз

- Сегодня вечером я позвоню Кларе, - вздохнул Джонатан.

• Чтобы сказать, что больше ее не любишь?
• Да, чтобы сказать, что больше ее не люблю - потому что этого требует моя любовь к ней. Предпочитаю позаботиться о ее счастье, а не тащить ее за собой в яму. Это и есть любовь, не так ли?

Не Клара разрушила наш союз, Анна, мы сделали это без посторонней помощи. Мы пытались совместить наши жизни, но перестали желать друг друга.

Если ты так сильно влюблен в англичанку, как говоришь, действуй! Тебе кажется, что ты попал в капкан, но знал бы ты, как я тебе завидую! Как хотел бы вот так влюбиться! Это дар свыше, не пренебрегай им.

Они поцеловались, свято веря, что их любовь вечна, бесконечна и останется такой же пыткой, как в самый первый день.

Ты веришь, что можно любить так сильно, что смерть не способна пережить нас, а потом вернуть к жизни? Веришь, что время может без конца соединять беззаветно любивших?

Лето умирало, не успев родиться.

- Какого черта ты делаешь в этом самолете?

• Возвращаюсь домой!
• Спрошу иначе, раз до тебя не доходит: чего ты боишься?

• Себя! Я боюсь себя.

В вечерней тиши мерно тикала секундная стрелка, казалось, что время тщится удержать их в "сейчас", на пустынной улице, в волшебном, видимом им одним мгновении.

Волшебные мазки вступили в противоречие с законами материального мира, и глаза мужчины на портрете доносили до него через века слова, который способен расслышать только ребенок.

- Ты снова покидаешь меня ради любовницы, на сей раз - за четыре недели до свадьбы. Это переходит все границы!
Джонатан оглянулся. Его очаровательная будущая жена стояла в проеме двери.

• Моя любовницы, как ты изволила выразиться, старый художник, псих - по твоим же словам, - упокоившийся много десятилетий назад. Такой выбор должен был бы тебя успокаивать!

- Я не торгую картинами, Анна, я их оцениваю, - со вздохом промолвил Джонатан. - И мне наплевать на то, что думают другие! Мы собираемся жениться, и я должен сделать важное признание - макияж мало меня волнует: утром, когда ты спишь, я нахожу тебя бесконечно красивей, чем "при полном параде". По утрам, в нашей уютной постели, я могу вволю тобой любоваться, не боясь чужих глаз. Мне бы хотелось, чтобы время сплачивало нас, а не разделяло.

Душа страшится рассеяния, все для нее сводится к энергии. Вот почему ей необходимо физическое тело: она поселяется в нем, набирается сил и продолжает путь во временном измерении. Когда в теле не остается энергии, она его покидает и ищет новый источник жизни, чтобы продолжить скитания.

- В детстве бабушка говорила, что звезды - это души взятых на небеса людей.

• Свет звезды не путешествует во времени, оно несет его к нам. Поняв, что есть время, мы сможем путешествовать в его измерении. Наши тела ограничены физическими силами, но души свободны.

Каждый из нас возводит и разрушает свое существование в собственном ритме. Мы стареем не из-за течения времени, а потому, что лишь частично возобновляем потребляемую энергию.

- То, что отражает свет, прозрачно, - сказала она надтреснутым голосом. - И тем не менее оно существует. Мы не видим жизнь, когда она покидает тело.

• Признаюсь, что не нахожу ее кое в ком из живых...

Мы ждем новых исследователей, наших путешественников во времени. Довольно будет небольшой группы Магелланов, Коперников и Галилеев. Мы объявим их еретиками, подвергнем осмеянию, но именно они проложат путь в глубь Вселенной, сделают наши души видимыми.

То, чего глаз не видит, не перестанет существовать!

Когда мы будем готовы подвергнуть сомнению собственные теории, то поймем гораздо больше про относительную и истинную протяженность жизни.