Цитаты из книги Комета летит!

— Дарить женщине украшения вовсе не глупо, — строго сказала старушка. — Ты еще слишком мал, что бы понимать такие вещи.

— Ну, а тебе что? — спросила хозяйка лавки у Муми-тролля. Тот смутился и еле выговорил: — Диадему… — Зачем тебе она? — удивилась старушка. — Затем, чтобы подарить девчонке, — сказал Снифф, который пил в углу лимонад. — Он страшно поглупел с некоторых пор.

Муми-тролль поднялся на крыльцо и отворил дверь. Звякнул колокольчик. Все вошли вслед за Муми-троллем, кроме девочки, которая осталась любоваться собой в серебряном шаре.

— О, танцы! — захлопала в ладоши сестрица Снорк. — Я так давно не танцевала! — Нет у нас времени на танцы, когда гибнет Земля, — недовольно сказал братец Снорк. — Ну, немножечко! — умоляла она. — Ведь Земля погибнет только через два дня!

— Похоже, вода кончилась во всем мире, — сказал он. — Интересно, что говорят об этом рыбы?

— Очень трудно набрать веток совершенно одинаковой длины.

— Дяденька, а вам не кажется, что у неба странный цвет? — Цвет? У неба? — удивился Хемуль. — Глупости. По мне, будь оно хоть в клеточку, я редко на него гляжу, бабочки летают над самой землей. Меня беспокоит другое: ручей, он высыхает. Чего доброго, негде будет ополаскивать ноги.

— Понимаешь, — задумчиво сказал Снусмумрик, — жизнь становится очень сложной, если хочешь носить вещи и держать их при себе. Поэтому я только смотрю на вещи, а когда ухожу — то уношу их в своей голове, в своей памяти. По-моему, это приятнее и лучше, чем таскать чемоданы и другое барахло.

Затем Снусмумрик медленно произнес: — Какая жалость, если Земля расколется! Она такая хорошая.

— Живу, где придется, — ответил Снусмумрик, заваривая кофе. — Сегодня здесь, завтра там. Как набреду на веселое местечко — ставлю палатку, играю на гармошке.

— Мам, — сказал Муми-тролль, — как ты думаешь, дядя Ондатр всерьез говорил про разные предвестья? — Думаю, что да. Ведь, чего только не придет в голову, когда разрушен дом, а сам промок до шерстинки. Но ты не думай об этом. Что если вы со Сниффом обтрясете вон ту, дальнюю грушу, на пригорке.

На следующий день Ондатр лежал в гамаке и размышлял обо всем с философской точки зрения.

Ведь, открывать Путь конечно интереснее вдвоем. К тому же будет не так страшно.

украшение - единственный настоящий подарок даме.

Я понимаю, трудно, когда хочешь что-то иметь, но не можешь забрать это с собой. А я вот просто смотрю на то, что мне нравится, а потом ухожу, и оно остаётся у меня в голове. Это приятнее, чем таскать чемоданы.

— Я не знал, что вы живете под мостом. Входите, пожалуйста, в дом. Моя супруга, без сомнения, постелет вам где-нибудь. — Мне не нужна кровать, — грустно сказал философ. — Кровати — это роскошь. Мне хорошо жилось в самой обыкновенной дыре. Правда, философу все равно, хорошо ему или плохо. Но что ни говори, дыра была хоть куда.

— Это что еще там такое? — удивился папа. На траве сидел кто-то мокрый, несчастный, усатый и большеглазый. — Я, — раздался слабый голос, — Выхухоль, бездомное существо. Половина моего дома рухнула, когда вы строили мост через реку. Это, конечно, не так уж важно. А другую половину унес ливень. Это, право, тоже совсем не важно. Ведь философу все равно, будет он жить или умрет. Но после такой простуды я, по совести говоря, не знаю, что со мной станется.

Смотреть на вещи - одно, а держать их в руках, знать, что они твои собственные, - совсем другое.

Хемули, как известно, соображают туго, но добры, если их не сердить.

— Я вот все думаю, — прозвучал голос Муми-тролля, — что скажет мама, если мы никогда больше не вернемся…