Мои воспоминания о войне. Первая мировая война в записках германского полководца. 1914-1918

Каждая человеческая жизнь представляет собой борьбу стран в миниатюре; внутри государства за власть борются партии, а во всем мире — народы: так было и так всегда будет. Это закон природы. Культура и другие блага цивилизации могут ограничить борьбу за власть и смягчить используемые в ней средства, но уничтожить ее никогда не смогут, так как это заложено в самой природе человека, а в конечном результате — в природе вообще. Жизнь — это борьба! Если сильный и добрый не будет побеждать, то все подлое неизбежно начнет набирать силу; благородное, которому не хочется погибнуть, должно защищаться, бороться и показывать свою силу. Благородное может сохраниться на Земле только в том случае, если оно располагает необходимой силой.

Тем временем ударная група закончила развертывание между Зборовом и Серетом. Ввиду неблагоприятной погоды атаку, к сожалению, пришлось отложить на два-три дня, т.е. до 19 июля. Это был день, когда германский Рейхстаг обсуждал "резолюцию о мире". Результат атаки был блестящий; на фронте шириной в 20 километров мы продвинулись на 15 километров в глубину. Вся армия была в приподнятом состоянии, но в германском Рейхстаге победа германского оружия была истолкована как попытка воздействия на его голосование.

Людендорф согласился возглавить «национальную революцию» и в ноябре 1923 г. встал во главе «Пивного путча». Причем на тот момент он был значительно более известен, чем Гитлер, и играл первую роль среди руководителей путча. В марше к Одеонсплац Людендорф шел в первых рядах путчистов, а когда был открыт огонь, он продолжил идти вперед, не кланяясь пулям, он не был даже ранен — ни один из полицейских не решился стрелять в героя войны. Тем не менее путч был разогнан полицией, а генерал в числе других арестован. Наряду с Гитлером генерал стал главным фигурантом начавшегося 24 февраля 1924 г. Первоначально Людендорф был «примой» процесса, но Гитлер стремительно перехватил инициативу, оттеснив героя войны на второй план. Гитлер с успехом использовал судебную трибуну для пропаганды своих взглядов и своей партии, превратив суд над движением в его триумф.

Все фигляры и обманщики разбежались; массовый гипноз начинает исчезать. Перед нами пустота, самообман, болтовня, надежды на других, вера в призраки и храбрость на словах - просто утешение для будущего; эти приемы не годятся нам в настоящем, как никогда не помогали и в прошлом.

Нужно совсем иное. Каждый немец обязан предъявить к себе требования — бесстрашно мыслить, мужественно действовать, самоотверженно подчиняться национальной дисциплине и забыть о собственном «Я». Только таким путем возможно восстановить достоинство нации, что является необходимой предпосылкой для возрождения Германии. Это первая заповедь.

Любовь к земле и ремеслу, любовь к работе, неустанная творческая деятельность, железное прилежание и свободная инициатива в экономической жизни, учитывающая, однако, нужды людей, с которыми приходится совместно работать. Совместный труд бедных и богатых, рук и голов, построенный на взаимном доверии и нашедший выражение в понятии трудового долга, а также свобода для великого честного труда лежат в основе всех немецких добродетелей и являются необходимым условием для нового возрождения. Это наша вторая заповедь.

Немец должен вновь осознать свой долг, искренне, правдиво и отважно; должна возродиться строгая нравственность. Это третья заповедь. Слова Фихте, что иметь характер и быть немцем означает одно и то же, должны опять стать непреложной истиной. Только таким путем мы сможем вновь на чать уважать самих себя, а только самоуважением мы можем принудить и других уважать нас.

Немцы в целом и каждый отдельный немец в частности могут обрести самих себя только в национальном единении и национальном воспитании, в германском труде, в упорной работе, в сохранении человеческого достоинства, при ясном понимании жестокой действительности и полного лишений безутешного будущего. Такая работа поможет нам вновь заслужить себе Отечество и преисполнит нас вновь древним чувством самоотверженной любви к нему, чувством, которое откроет нам возможность жить ради наших идеалов, ради германской культуры, ради процветания и безопасности нашей Родины и для ее будущего возрождения. И если потребуется, то мы должны идти на смерть, как шли герои той колоссальной войны!

Огромны были достижения германского народа в течение четырех лет войны; они являются явным свидетельством наличия наших внутренних сил, которые теперь потрясены революцией. Народ, свершивший такие подвиги, имеет право на жизнь. Лишь бы только у него хватило силы сбросить кандалы, в которые он сам себя заковал. Лишь бы только он нашел руководителей, которые бы, как полководцы в войне, с сильной волей и твердой решимостью охотно брали бы на себя ответственность и оросили бы свежим укрепляющим нектаром народную жизнь. Лишь бы нашлись люди, которые бы со своими преданными последователями сумели объединить лучшую часть нации для творческой деятельности и сплотить национальные силы.

После пережитого глубокого падения вспомним героев, павших за величие Германии, которых теперь столь недостает нашему Отечеству, чтобы научиться вновь быть немцами и гордиться тем, что мы немцы!
Во славу Господа.

«Как социал-демократы, мы особенно сожалеем, что дело дошло до насильственных мер. Мы, само собой разумеется, противники таковых. Но быть противником насилия еще не означает подчиняться без сопротивления всякому насильственному акту противной стороны. Любовь к миру может выдвигаться на первый план только там, где ее встречают таким же чувством. Но кто по принципиальному отвращению не может решиться на насильственные меры и ответить на насилие насилием, тот, в конечном счете, укрепляет господство насилия-именно у соседа».

Революция в русской армии не ограничилась отнятием власти у офицеров. Воинских командиров она заменила солдатскими советами, а затем пошла еще дальше. Она разоружила всех военнослужащих непролетарского происхождения и создала Красную гвардию. В том же духе она действовала и в чисто политической области, «Буржуй» - ничто, а пролетарий и пролетарский рабочий совет - все. Пролетарский мир рабочих и солдат с их советами должен был теперь править всей Землей и создать новый мировой порядок. Все, что до сих пор существовало, разрушалось беспощадно; культура опустошалась. Право собственности резко ограничивалось, убивалось всякое стремление к труду. Женщина стала общественным достоянием. Низменные инстинкты проявлялись все резче. Постепенно образовалась кровавая диктатура небольшой кучки людей, которая опиралась на преданные ей войска, на все страсти коих смотрели сквозь пальцы, даже если это были китайские наёмники. Вод властью этой диктатуры гибла страна, над которой она воцарилась. Для захвативших власть это было безразлично.

Особенно характерна для мировоззрения американских официальных кругов следующая беседа между лицом, которому есть полное основание доверять, и неким американским генеральным консулом, отвечающая предыдущей точке зрения.

На вопрос, действительно ли инцидент с «Лузитанией»мог вызвать выступление Америки, генеральный консул ответил:

Нет, это только спичка, которой можно поджечь солому, нл этот случай был полной мере использован для пропаганды. Без него нам бы пришлось искать другой способ воспламенения, чтобы вмешаться в это дело! Если бы теперь не вступили в союз с Антантой, то после войны мы были бы ничем, а так мы надеемся быть No 1, и будем Nо 1!

На вопрос, какую роль предполагает играть Америка, оказавшись N 1, он ответил:

До войны Германия была, бесспорно, самой трудолюбивой страной а Европе. Мы (Америка), а также и Англия, видели, на какую огромную высоту поднималась Германия, и понимали, что через несколько десятилетий она превратилась бы в величайшую державу и диктаторствовала бы не только в Европе, но и во всем мире. Нарождалась опасность, и мы (Америка) ее своевременно усмотрели. С Этой точки зрения мы подходили к вопросу и полагали его рассматривать. Мы убеждены, что после войны руководящее значение перейдет к нашему народу. Мы будем руководить не только Германией, но и всей Европой. Народы ждут от нас многого, и, прежде всего, мира, и они его получат, но на наших условиях и по нашим ценам!